Кавказский роман. Часть II. Восхождение

Официально кровавая бойня началась с 9 декабря 1994 года, когда все мировые СМИ сообщили о том, что министр обороны России генерал армии Грачёв, выполняя указ Президента России Ельцина «О мерах по пресечению деятельности незаконных вооружённых формирований на территории Чечни», вводит на территорию республики ограниченный контингент войск. С той минуты Гейдар жил в двух местах: на работе и дома у телевизора. Всё остальное перестало его интересовать. У них в загородном доме была установлена спутниковая антенна, и он смотрел новости по всем каналам, русскоязычным и западным, пытаясь понять, что же на самом деле происходит. Вначале компанию ему составляла Лариса, но скоро ей всё это надоело, и она начала ворчать на мужа:

– Что ты вцепился в этот телевизор? Что тебе в этой войне? Ты здесь, она там.

– Вот именно, я здесь, а моя Родина там – захлёбывается в крови.

– Что-то раньше ты не проявлял своих национальных чувств, а теперь проняло. Отвлекись на что-нибудь другое, немолодой уже. Всю ночь ворочаешься, спать не даёшь.

Гейдар действительно потерял покой, потерял сон и, понимая это, всё равно каждый вечер включал телевизор, чтобы узнать, что там в Чечне. А там было плохо. В начале боевых действий ещё была надежда, что всё закончится малой кровью, стоит только ввести части регулярной армии и внутренние войска, но дни летели за днями, а мир никак не устанавливался. Праздновать новый, 1995 год в элитном московском клубе Гейдар отказался наотрез.

– Если хочешь – иди, я останусь дома, – сказал он твёрдо жене.

– Что, будешь у телика загорать, про войну слушать? – разозлилась она, но в клуб тоже не пошла.

Этот Новый год встречали по-семейному, за накрытым столом и включённым телевизором. Сын ушёл в клуб с очередной подружкой. В конце концов ушла спать и Лариса, которой надоели постоянные переключения развлекательной программы на новости, которых ждал Гейдар. Он не спал до утра и наконец по одному из западных каналов увидел войну на знакомых улицах, уже усеянных сотнями трупов. Да, это действительно была Чечня, об этом свидетельствовали титры, где лаконично было написано: «Чечня, Грозный». Сюжеты шли с грифом «Без комментариев». Комментарии были и не нужны. И так было видно, что идёт бой, страшный и беспощадный. Горят танки, бэтээры, гибнут солдаты под огнём, который вырывается из окон многоэтажек. Бои шли рядом с их домом, стоящим недалеко от площади Минутка – ключевой площади (так сказать, ворота в город). Один раз ему даже показалось, что стреляют из окон их квартиры. После этих страшных кадров он с силой надавил на кнопку пульта, заставляя замолчать ненавистный телевизор, который принёс в его дом страшную весть. Выпив полный фужер коньяка, пошёл в спальню, где уже мирно посапывала жена.

Утро нового года было тяжёлым и от похмелья, и от новостей, в которых уже были комментарии на русском языке, согласно которым предпринятый федеральными войсками штурм Грозного в новогоднюю ночь провалился, есть многочисленные раненые и убитые. Эта победа чеченского ополчения над одной из грозных армий мира вызвала шок не только у Гейдара, но и у большинства населения бывшей Советской страны, которая, не жалея сил, содержала и растила эту армию. Страна была в полном недоумении: как такое могло случиться? Последующие события показали, что это поражение не последнее и впереди годы войны и реки крови.

С той самой новогодней ночи Гейдара как будто подменили, и, раньше не слишком разговорчивый, он вообще замкнулся в себе и ходил мрачный и подавленный. Глядя на телеэкран, он с болью узнавал разбитые улицы Гудермеса, Самашек, Ведено, куда он возил когда-то экскурсии и Гапоненко – заключать договоры о поставках ОРСу сельхозпродукции. Страшные кадры боёв в Комсомольском, где они однажды гостили всей его прежней семьёй у родственников Асет, его просто потрясли. Было невыносимо думать и невозможно понять, что вот на его глазах стирают с лица земли этот уютный, утопающий в садах посёлок с добротными, недавно отстроенными домами, с красивыми железными воротами, а главное, с людьми, которые совсем недавно назывались советскими.

– Ты что, грустишь, джигит, что ваших бьют? – спросил у него как-то Гапоненко, но, увидев поднятый на него гневный взгляд, тут же перевёл разговор на другую тему.