Кавказский роман. Часть II. Восхождение

– Ну, тогда считай, что мы друг друга не поняли. Тебе и в голову не приходит, кто стоит за этими поставками, а против этих людей – я букашка и тебе не советую в это лезть. Всегда так было: кому война, а кому мать родна. Не мы – так другие будут это делать, а нас с носом оставят.

Гейдар прекрасно понимал, что он является только небольшим винтиком огромной бизнес-империи, где Гапоненко только видимая её часть. Не понимать того, что винтики, особенно располагающие скандальной информацией, легко заменяются, он тоже не мог. Пришлось смириться, но в последние годы он всё чаще стал ощущать щемящую боль в левой руке и подреберье, которая уходила куда-то за грудину. Заняться здоровьем времени у него не было. Кольнуло сердце и когда спустя полмесяца после окончания войны он услыхал по телефону глухой и взволнованный голос Марины:

– Гейдар, извини, это Марина Воронова, помнишь?

– Конечно, что за вопрос!

– Мне нужна твоя помощь, где мы могли бы встретиться? – по-военному чётко сказала она, и по её тону было понятно, что просьба будет не шуточная.

– Давай через час у ресторана «Прага», – предложил он. – Помнишь, мы были там когда-то. У меня как раз обед, и это рядом с моим офисом.

– Помню, до встречи.

Прошло почти три года после их последней встречи, но за эти годы Марина постарела больше, чем за предыдущие тридцать.

– Что случилось? – спросил Гейдар, глядя в опухшие от слёз глаза, на ввалившиеся щёки и опущенные плечи.

– Не здесь, – строго сказала Марина, отводя взгляд от шумящего Нового Арбата.

Зашли в ресторан. Стол был уже накрыт (постарался Муса). Не прикасаясь к еде и опять глядя мимо Гейдара в полупустой зал, Марина ровным голосом произнесла:

– У меня в Чечне пропал сын. Вчера звонили и требовали за него выкуп. Сын окончил Бауманский технический университет и работал в одном из оборонных КБ Москвы, – продолжала она таким же ровным и бесстрастным голосом. – В КБ перестали платить буквально через три месяца после развала страны. Мы (муж-доцент и я – старший научный сотрудник) помочь не могли ничем, так как сами сидели без зарплаты и едва сводили концы с концами. Вот сын и пошёл служить в армию – вначале военпредом, а потом и вовсе в инженерные войска, использовавшие разрабатывавшееся в их КБ вооружение.

– Что, вакуумные бомбы, которые испытывали в Чечне? – спросил Гейдар.

– Я не знаю, возможно, хотя, ты же понимаешь, во время военных действий всегда производят испытания вооружений, это не новость, – ответила Марина, строго посмотрев на него. – Полгода назад сын уехал в командировку, сказав, что в Сибирь, и пропал. Мы стали его искать, и только через три месяца нам сообщили, что он пропал без вести на территории Чечни в районе боевых действий. А вчера нам позвонили, и какой-то человек с откровенным кавказским акцентом сказал, что сын в Чечне и для того, чтобы его отпустили, надо дать выкуп миллион долларов.

Произнеся эти слова, Марина горестно зарыдала, уткнувшись в истёртый носовой платок.

– Где мы найдём такие деньги? Я приценивалась, наша квартира стоит не более ста тысяч! Мы с мужем зарабатываем сорок долларов в месяц на двоих, невестка работает в том же КБ, где раньше работал сын, и тоже ничего практически не зарабатывает. Живём впроголодь, я мяса уже почти два года не ела, одни макароны да картошка, – говорила она сквозь слёзы, – а они говорят – миллион долларов! Иногда я думаю, что мне, наверное, легче было бы, если бы он просто погиб – и всё, но знать, что он жив и каждую минуту может погибнуть из-за того, что родители не могут найти денег, выше моих сил!

– Может быть, кто-то обманывает вас и хочет получить деньги уже за убитого? – высказал предположение Гейдар.

– Нет, когда звонили, было слышно, что один разговаривает, а другой заставляет просить у нас денег и голос сына: «Папа, не слушай их, ничего не надо, я сам выберусь!», а потом грохот, вроде что-то упало. Видимо, били, – Марина опять залилась слезами. – Было уже несколько звонков, а вчера… – поперхнулась она, – мы получили бандероль.

Гейдар сжался, поняв, что услышит нечто страшное. Марина долго не могла сказать, всё же выдавила из себя:

– Распаковали, а там – отрезанный мизинец сына (он мальчишкой себе наколку сделал – букву «В», с этой буквой и отрезали) и записка, что если не найдём денег, то каждую неделю будем получать по новому пальцу.

Произнеся эти слова, она с ненавистью взглянула в глаза Гейдару:

– Скажи, почему чеченцы такие звери?

– Что мне ответить тебе? – после некоторой паузы сказал Гейдар. – Во-первых, бандитов и среди русских хватает, не секрет, что и тела расчленяют, и пытают, а во-вторых, ты, думаю, как и я, смотришь телевизор, не можешь не видеть сотни и тысячи убитых чеченцев, разрушенные города и сёла. Тут озвереть не долго. Хотя такой способ заставить выкупать пленника у горцев существовал издревле. Не сложно понять, почему именно сейчас эти дикие обычаи вспомнили опять.