Кавказский роман. Часть III. Лавина

Он говорил, что украл меня только для того, чтобы позлить тебя, гордячку, а заодно дать отдохнуть перед родами своей молодой жене. Он насиловал меня все эти годы. А как ещё можно назвать то, что он творил со мной? В те минуты, когда я была не нужна ему, он заставлял меня делать всю тяжёлую и грязную работу, наказывая за любую провинность. В наказаниях участвовала вся его семья, и особенно его мать. Меня били, бросали в холодный подвал, связывали и оставляли замерзать на улице в холодную погоду. Главной моей виной было то, что я дочка гордячки, которая не признаёт чеченских законов и которая всегда за русских. Все Бакаевы люди злые, но Маджид просто чудовище. Убежать я не могла, потому что с первого дня Маджид сказал, что если я убегу или пожалуюсь, то он убьёт всю нашу семью. Я думала, что мне будет легче в Панкисском ущелье, где он приказал мне работать санитаркой в госпитале для раненых чеченцев, но там он завёл себе новую жену – грузинку, а мне сказал, что я теперь жена полка чеченских героев, и очень смеялся над этой шуткой. После этого моё тело стало как розовый унитаз, который стоял в нашей грозненской квартире: захотел – сходил, а меня стали звать не по имени, а коротким русским словом, ну ты знаешь каким. Летом вся семья ушла в горы к Масхадову, меня взяли как служанку. Потом Маджид отправил братьев с матерью и семьёй в Боевое. Жаль, что он оставил меня в горах, а не отправил с остальными. Сейчас я уже была бы на небесах – и мне не надо было бы делать этого страшного дела. Когда Маджид узнал, что федералы разгромили его дом и вся его семья погибла, он сам перерезал горло нескольким пленным русским, которых держали в горах вместо рабов, а меня избил почти до смерти.