Кавказский роман. Часть III. Лавина

Мне двадцать один год. Что я знаю о любви? Только то, что она есть. Если бы её не было, то ты не была бы такая счастливая, когда в нашем подвале жил Алексей. Если бы её не было, то он не прилетел бы за тобой на вертолёте и не погиб от пыток моих мучителей. Они обещали отпустить его, если он признается, зачем прилетел сюда. Я не узнала его, когда его, раненого и избитого, притащили в наш двор. Потом меня послали к нему подвал, чтобы я его умыла, так как утром придут покупатели из Грозного. Я не узнала его и в подвале, потому что всё его лицо заплыло от побоев. Мне было жаль этого человека. Я перевязала его большую рану от пули на груди, замазала йодом ссадины и смыла кровь и грязь с его лица. Он пришёл в себя и спросил: «Кто ты?» Я сказала, что служанка у хозяев, местная жительница. Спросил: «Как зовут?» Я ответила, тогда спросил: «Как зовут маму?» Спросил, много ли в селе Марин? Я сказала, что одна. Спросил: люблю ли я свою маму и можно ли мне доверять её тайны? Я сказала, что лучше умру, чем предам свою мать. Тогда он сказал, что приехал за нами, чтобы на вертолёте увезти нас туда, где нет войны, к его маме в Таганрог, на тёплое море. Что он очень любит тебя, живёт один и все эти годы и так переживал, что стал совсем седым. Тогда я сказала, что у него есть сын Анвар – очень хороший малыш. Он очень обрадовался. Потом мы ещё говорили о тебе и Анваре, но он слабел на глазах. Из раны всё время текла кровь. Я просила прислать ему врача, но меня выгнали. На следующий день его опять долго били, и он умер. Прости и ты меня, моя мамочка, что я не смогла уберечь твою любовь. Прости и за то, что я сделаю завтра. Мне жалко тех невинных людей, которых завтра убью, но вас с Анваром ещё жальче. Те чужие, а вы – мои любимые.

Письмо вам передаст мальчик. Он сын хозяйки квартиры, где я сейчас живу. Она разрешила позвонить по телефону в Боевое. Нашла только телефон сельсовета. Мужчина сказал, что вы здесь, в Ессентуках, в санатории. Я всё рассчитала. Вы уезжаете послезавтра, и вас в этом поезде не будет. Живите долго и счастливо. По мне не плачьте, там мне будет лучше. Здесь, на этой земле, мне места нет.

Прощайте! Ваша дочка и сестра Замира.

Прочтя письмо, я боялась поднять глаза на лежавшую на кровати соседку. Стараясь не смотреть ей в глаза, я присела на кровать около Марины и сжала её горячую ладонь в своей руке. Было невозможно себе представить, что испытывает сейчас открывшая свою горестную тайну женщина. Не найдя слов утешения, я тихо спросила:

– Ты её видела?