Кавказский роман. Часть III. Лавина

Отдых неуклонно катился к завершению, уже сделаны были все процедуры и рассказано друг другу всё о себе и своих близких, и пора было собираться домой. Мы брели с Мариной с водопоя в санаторий, время от времени оглядываясь, идёт ли следом Анвар с ватагой своих приятелей.

– А вы знаете, Марина, на основе какого произведения поставлен этот мюзикл «Норд-Ост»? – спросила я свою новую подружку.

– Иностранное что-то?

– Нет, это известный в своё время роман Каверина – «Два капитана». Очень популярна была эта книга. Почему не оставили это название – непонятно. Чем это чужое слово «Норд-Ост» лучше? Хорошо только тем, что теперь название мюзикла навсегда будет окрашено в чёрный цвет и вряд ли привлечёт зрителей, а книга «Два капитана» – книга, которую первым прочёл мне папа, – так и останется светлым гимном мужеству, отваге и любви, – разглагольствовала я.

– Кем был ваш папа? Вы всё про маму говорите, а о папе ни слова, – спросила Марина.

– Я и про папу много говорила. Как ни удивительно – это доктор Бушуев, первый и единственный муж мамы.

– Как, они сошлись после развода? – удивилась Марина.

– А они и не разводились, потому что не были зарегистрированы. Расписались, только когда я появилась на свет, да и то только потому, что вышел указ о запрещении регистрации ребёнка на имя отца, не состоящего в браке с матерью ребёнка. К этому времени у них уже была одна дочка – моя сестра.

– И она смогла простить его после всего, что было?

– Смогла. Женщины многое прощают мужьям, наверное, потому, что они женщины.

– А жили они хорошо?

– Нормально. До самой смерти всё над нею подтрунивал. В хорошем настроении «комсомолочкой-резвушкой» величал, в плохом – «карасём-идеалистом». Мама была и впрямь идеалистом, вернее, настоящим коммунистом. Всегда власть поддерживала. Отец начнёт критиковать очередного генсека – мать в слёзы. Вот только новоявленных президентов не жаловала, особенно Ельцина, который войну на её любимом Кавказе допустил. Но это уже после смерти отца было. Видите, Мариночка, жизнь то сводит, то разводит людей. Так что я не удивлюсь, если и ваш Алексей вдруг вынырнет из облаков. «Вот он я, извольте любить и жаловать». Бросишь мужа, установившийся уклад жизни, если явится опять? – вопросительно взглянула я на подругу.

– Я не знаю. За эти два относительно мирных года мог бы найти, так что я уже не жду. Ильяса не люблю, но за то, что он любит Анвара я ему очень благодарна. И очень боюсь, что когда-нибудь откроется мой обман. Поэтому очень прошу – никогда и никому не рассказывать о моей тайне. Для нас с Анваром это может обернуться большой бедой. У нас не Россия, а мусульманский Кавказ. Если не убьют, то выгонят из села. Куда мы пойдём?

– Не беспокойтесь. Да и кому я скажу? Мы же с вами живём на разных планетах. А вы не хотите до Таганрога доехать? Тут же ночь пути – и вы там.

– Нет, я боюсь, что там живёт семья Алексея. Что я им скажу? Нет, не поеду, да у меня уже только три дня осталось. Хотелось бы до Кисловодска доехать. Во многих местах побывала. На Домбай Анвара свозила, а в Кисловодск так и не съездила.

– А давайте завтра и съездим, раз сегодня, в воскресенье, не додумались это сделать. Вы говорили, что у вас все процедуры уже закончились. У меня тоже только две остались, я их во вторник доделаю, а в среду домой, – предложила я.

В Кисловодск отправились утром сразу после завтрака, стараясь выкроить как можно больше времени для посещения главного курорта Кавказских Минеральных Вод. По дороге смеялись, вспоминая вчерашние танцы в санатории, куда я уговорила на прощание сходить. Там, в полутьме коридора, соединявшего столовую и основной корпус, под свет мигающих лампочек тряслись несколько старичков и табунчик немолодых дамочек в сверкающих блёстками турецких нарядах, обтягивающих их упитанные прелести. Посмеялись над дедом-осетином, которого привёз в Ессентуки внучатый племянник. Дед был хоть и слеп, но на танцы ходил исправно, выбирая партнёрш на ощупь. Учитывая дефицит ухажёров, даже этот дед был здесь в чести. А уж когда на площадке появился красавец Назим, дамы совершенно потеряли голову и моментально сдвинулись ближе к нему, виляя крутыми бёдрами в такт незатейливой музыке. Старались они напрасно, так как зануда Назим зашёл на танцы по делу. Он искал меня, чтобы задать очень важный, с его точки зрения, вопрос: «Можно ли грызть семечки перед тем, как пьёшь минеральную воду?»

– Да, Назим, знала я один такой случай…

После моих слов наш сосед по столу буквально спал с лица предвидя скорый конец в лице, а Марина не смогла сдержать смеха.

– Что ты смеешься? Мой отец – доктор Бушуев, так всегда говорил, когда хотел посмеяться над мнимыми больными, – сказала я ей, когда озабоченный Назим отошел.

– Вы знаете, на Кавказе азербайджанцы считаются самыми нежными мужчинами. Горец никогда не покажет, что ему больно или страшно, а эти равнинные кавказцы как кисейные барышни, одним словом, как наш Назим, – ответила Марина, закидывая в смехе красивую голову.