Кавказский роман. Часть III. Лавина

Выслушала Маринину проблему белявая иностранка с близко посаженными глазами, с крупным усеянным веснушками носом. Она слушала Марину строго, но с нескрываемым сочувствием на немолодом и некрасивом лице. Где искать Замиру – она не знала, но согласилась занести её данные в компьютер, заверив, что, если что-то станет известно о её судьбе, им тут же сообщат.

– Неужели помогут? – засомневалась Марина, покидая миссию. – Какие-то холодные, смотрят так подозрительно.

– Не сомневайтесь, если смогут – помогут, – заверил её переводчик. – Они не как мы, не лезут в душу с разговорами, не обещают горы золотые, но всё у них чётко, бюрократы редкостные.

– Спасибо тебе за помощь, – поблагодарила парня Марина. – Если будут проблемы – обращайся, я тоже помогу, если смогу. Адрес у вас есть.

Назад возвращались со смешанным чувством удовлетворения от того, что хоть что-то они сделали для розыска своей дочери, и расстройства от страшных картин разрушения в городе. Еще больше расстроились после посещения их разбитого дома. Первое, что бросилось в глаза, – это огромная воронка, зиявшая посредине детской площадки, и полное отсутствие деревьев на когда-то зелёном подворье. Однако Лёнчик был жив, только ещё больше похудел.

– Лёня! Как ты? – кинулась Марина к бывшему водопроводчику, который что-то выковыривал из лежащей у воронки груды хлама.

– Жив, Гейдаровна, жив. Что мне сделается? – ответил он так, как будто они только что расстались.

– Ты не уходил из города, перед штурмом?

– Куда мне идти, вот скажи – куда? Я здесь родился, вырос, меня тут каждая собака, пока всех их не съели, знала, а я убегу?

– Так ведь бомбили. Вон от дома одни развалины остались.

– Я так решил, что девять этажей бомба не пробьёт, вот и остался в подвале. А она, стерва, всё же пробила, правда соседний подъезд. Прямо по стояку санузлов прошла и взорвалась в подвале, но мой отсек остался целым. Не берёт меня ни пуля, ни бомба. Видно, Богу только хорошие люди нужны, а пьяницы ему ни к чему, – открыл в улыбке гнилые зубы Лёнчик. – Вот и говорят, что не пей, а я, может быть, благодаря этой самой водке ещё по земле и хожу.

– А остальные жильцы где? – поинтересовалась Марина.

– Да кто где. Кто ушёл, а кого и на небеса забрали. Помнишь, в соседнем подъезде семья была: мать и сын? Всё отца-чеченца ждали, когда он за ними придёт, и не дождались. Прямое попадание – это тебе не шутка. Пойдём на наше кладбище сходим, мёртвых помянем. Есть чем?

Марина на всякий случай прихватила в продмаге для Ленчика бутылку водки. Ею и помянули всех похороненных в сквере соседей.

– Вот ты говоришь, уезжай, – лил слёзы быстро захмелевший Ленчик, – а кто за ними тут присматривать будет? И ещё скажи мне, Гейдаровна, они что, договориться не могли, что такой погром в Грозном устроили?

– Кто должен был договориться? – подал голос, молчавший до этого Ильяс.

– Да я не знаю кто, но кто-то должен был, – настаивал Ленчик. – Между собой, со всем миром, с Богом, но должны были. Зачем было столько людей в землю зарывать с ребятишками? Город, который по камешку строился, опять в груду камней превращать?

– Что мне тебе ответить, Лёня, я вот тоже не знаю, кого просить, чтобы мою дочку нашли. Вот с Ильясом ездили в Красный Крест, просили, чтобы помогли.

– А, это там, где эти чурки-иностранцы сидят? – заинтересовался Ленчик. – Ходил я туда. Пытался объяснить, что надо с кого-то спросить за этот разор, но они хлопают своими белыми ресницами и ничего не понимают.

– Да ведь там парень-переводчик был, его бы попросил перевести.

– Да что этот пацан знает про нашу жизнь? Лопочет что-то им, а на меня смотрит, как на дурака, а я ему не дурак. Я знать хочу: кто за всё это ответит? Так что пустые они люди, эти иностранцы, ты им, Гейдаровна, не верь, – вытирал пьяные слёзы Ленчик.

Марина предложила уехать вместе с ними в село, где ему, мастеровому, нашлось бы, но Ленчик наотрез отказался.

– Тут моё место, Гейдаровна. Я даже ямку себе припас, чтобы меня туда положили, если чего, – махнул куда-то в сторону грязной рукой Ленчик.

Вопреки плохим прогнозам Ленчика, уже через год Марина смогла убедиться в основательности подхода к делу миссии Красного Креста. Весной 2001 года ей пришёл красивый конверт с прозрачным окошечком, в котором на английском языке был напечатан её адрес, а в верхнем левом углу красовался красный крест. В письме говорилось, что Уламова Замира, 1980 года рождения, находится на территории Грузии и работает в госпитале санитаркой. Радости не было предела!

– Вряд ли Маджид позволил бы ей быть на глазах чужих мужчин. Значит, мучителя нет рядом с нею, и это уже хорошо, а там жизнь наладится, и дочка вернётся домой, – утешала себя и мужа Марина.

Теперь, когда в Боевое пришёл хотя и зыбкий, но мир, надежда на то, что всё наладится, не покидала её, а вот с мечтой о том, что вернётся её любимый, она распрощалась. «Хотел бы, давно нашёл бы меня. Опять пропал, как тогда после Ессентуков», – думала она с обидой, не допуская мысли о том, что Алексея нет на свете.