Кавказский роман. Часть III. Лавина

Как бы в подтверждение его слов в конце сентября Марина на совещании в районе узнала в новом его главе своего бывшего одноклассника Сулеймена. Он долго говорил о том, как новая чеченская власть будет строить новую республику, о том, какие надежды возлагает Кадыров на поддержку народа. Встретившись глазами с Мариной, он не дрогнул, а перешёл на тему о том, что многие из нас воевали за Ичкерию, но потом решили, что лучше плохой мир, чем хорошая война. Примкнувшего к Кадырову полевому командиру Исламбекова Марина видела в программе «Время». Он, как сообщила диктор, стал каким-то большим начальником в администрации Кадырова. «Надо съездить к дяде, попросить поискать Замиру», – решила Марина, но не успела.

В конце октября телевизор принёс страшную весть. Она вошла в дом неожиданно, когда сын досматривал любимую передачу «Спокойной ночи, малыши». Анвар ждал ее весь день, так как только здесь показывали мультфильмы. Когда под ногами бодро шагающего по экрану Винни-Пуха появилась бегущая строка «Срочное сообщение», Марина даже представить не могла себе, что стоит за этими двумя словами. С того момента, как в доме заработал телевизор, все срочные сообщения касались тлеющей чеченской войны: то ОМОН попал в засаду и был разгромлен боевиками, то взорвали машину, припаркованную у здания милиции в одном из чеченских селений, то набитый взрывчаткой грузовик протаранил заграждение у Дома Правительства в Грозном, подняв на воздух здание новой администрации. Привыкнуть к этим новостям было сложно, но постепенно реакция на них становилась всё спокойнее и спокойнее. Видимо, организм вводил систему блокировки отрицательных эмоций, которые переполняли сердца и души всех, кто жил на этой залитой свинцом и кровью земле, давая возможность жить дальше. Однако в этот раз, по всей видимости, произошло нечто неординарное, так как мультики прервали на самом интересном месте, и вместо Винни-Пуха, висящего у дупла с мёдом на разноцветных шариках, на экране появилась картинка с каким-то зданием, весь фасад которого закрывало голубое панно с надписью «Норд-Ост». Бесстрастный голос диктора рассказал, что 24 октября 2002 года чеченскими боевиками захвачен Дворец культуры шарикоподшипникового завода, взятый в аренду продюсерами первого российского мюзикла «Норд-Ост». Захват был произведён во время демонстрации спектакля, и все семьсот зрителей попали в заложники. Террористы сообщили, что заложники будут отпущены только при условии полного вывода федеральных войск с территории Чечни и прекращения всех военных действий. В ином случае здание дворца обещали взорвать вместе с находившимися там зрителями.

Ошарашенная этой новостью Марина застыла у экрана, сжимая в руках спальную пижаму Анвара, которую недавно купила на рынке в районе. Из оцепенения её вывели сказанные за спиной слова Ильяса:

– Не всё нам тут страдать. Пусть почувствуют – как жить в постоянном ожидании смерти. Молодцы ребята, настоящие чеченцы.

– Что ты такое говоришь? – возмутилась Марина. – При чём тут эти зрители? Наверняка там одни женщины и дети, только они и ходят на спектакли. Они-то тут при чём?

– Вот пожалеют их и выведут войска, – настаивал на своём Ильяс.

– Тебе-то чем эти войска помешали? Ведь только с их приходом начала налаживаться жизнь. Свет появился, школы заработали, магазин…

– Всё ты со своими школами, а учат там на русском. Зачем чеченцу русский?

– Ох, Ильяс, тебя не поймёшь. То ты коммунист, то националист, то за красных, то за зелёных. Чего тебе надо? Как можно учить на чеченском языке в такой большой стране, которая вся общается на русском? Да и есть ли в нашем языке слова, на которых можно преподавать науки? – огрызнулась Марина, неотрывно глядя на телевизионный экран с голубеющей рекламой мюзикла.

– Я чеченский патриот и считаю, что каждый должен жить на своей земле, а научные слова придумать несложно. Пусть ребята покажут этим москвичам, что такое чеченцы. Знаю я этих москвичей. Заносчивые все. Нас вообще за людей не считают.

– Только что хвалил Ларису, а она москвичка. Странный ты.

– Конечно, ты у нас не странная. Всё из меня дурака пытаешься сделать. Умница. А должна бы знать своё место и тихо сидеть, а не мужа уму-разуму учить, – запыхтел Ильяс.

– Да если бы я тихо сидела, то как бы мы жили? – блеснула Марина глазами в сторону мужа, и вдруг страшная догадка резкой болью пронзила её сердце. – А вдруг там наша Замира? Сбежавший из дворца служащий сказал, что среди зрителей было много кавказских женщин.

– Чего ей там делать? – беззаботно ответил Ильяс. – Написали тебе уважаемые люди, что она в Грузии, в госпитале.

– Это было уже больше года назад, мало ли что могло произойти за это время?

– Зачем это Замире? Она никогда не испытывала ненависти к русским. Книжки русские читала, музыку слушала, свою учительницу любила. Зачем она пойдёт взрывать Москву?