Казачество и власть накануне Великих реформ Александра II. Конец 1850-х – начало 1860-х гг.

Несмотря на высокий уровень осведомленности А.Д. Крылова и на его опыт по составлению различных бумаг, содержание и обстоятельства создания «Очерка» вызывают ряд вопросов. Так, А.Д. Крылов утверждает, что предписание о его командировке на Дон для подготовки проекта по отмене откупной системы он получил 10 августа 1858 года. Всего, по его словам, он провел на Дону в этом же году «утомительные два месяца работы». После возвращения в Петербург, то есть еще до начала 1859 года, он чуть ли не ежедневно готовил различные «словесные и письменные опровержения» на поступающие замечания на проект²⁵⁶. Таким образом, времени на подготовку и написание «Очерка», который датируется 1858 годом, было у А.Д. Крылова не так много. Показать глубокие познания в области истории казачества и социально-экономического развития региона, продемонстрировать осведомленность о казачьем быте и убранстве офицерского дома, что, бесспорно, обнаруживается в «Очерке», наверное, можно, даже находясь на искомом месте всего несколько недель. Но, на наш взгляд, в данном случае высока вероятность использования А.Д. Крыловым материалов определенного характера, а также важных идей, предоставленных или подсказанных теми лицами из донской общественности, которые разделяли позицию оказавшихся в меньшинстве станичных обществ о разрешении иногородним иметь собственность Земле войска Донского, или обеспокоенных предстоящей отменой крепостного права донских помещиков, желающих более полно распоряжаться своими земельными владениями и пр. Именно о такой категории людей упоминалось во всеподданнейшем докладе во фразе о том, что сами «казаки начинают чувствовать необходимость перемен». Остается только ответить на вопрос: откуда автор(ы) доклада почерпнули такое мнение о настроениях казачества?

Напомним, Брискорн и Крылов не были казаками. С.Г. Сватиков писал о том, что образование донского комитета по пересмотру войскового положения было «вызвано рядом адресов с Дона от имени войскового общества.

Особенно известен адрес Кузнецова»²⁵⁷. Однако найти подтверждения словам С.Г. Сватикова о ряде адресов (за исключением адреса Кузнецова) нам не удалось.

Вполне возможно, что были еще какие-то обращения собственно от казаков и из других войск в Военное министерство по злободневным проблемам развития казачества, о которых нам неизвестно. Пока же единственным легитимным и доступным источником, с помощью которого можно ответить на поставленный выше вопрос, остается периодическая печать. В Военном министерстве не только сами пытались формировать необходимую ему актуальную повестку дня, в том числе по казачьей тематике, через ведомственную печать – журнал «Военный сборник» и газету «Русский инвалид», но и внимательно следили, по крайней мере в 1860-х годах, за публикациями в прочих изданиях, в которых упоминалось о казачестве²⁵⁸.

На наш взгляд, увеличение количества публикаций, в которых фигурировало казачество с обозначаемыми перспективами его развития, наблюдается с 1860 года. Так, один из наиболее публикуемых авторов данной тематики, скрывающийся под псевдонимом Есаул в статье «Военного сборника» за 1859 год «Любо, атаманы», описывая место и значение казачьих частей в партизанской войне, ни словом не обмолвился о современном положении казачества и необходимых в нем изменениях. Причем это обстоятельство не следует как-то связывать со спецификой темы, не подразумевающей подобных выводов, так как уже в 1860 году в этом же журнале выходит серия статей Есаула, в которых, несмотря на узкую тематическую направленность, он позволяет себе переосмыслить, местами радикально, историю и современное состояние казачества.