Казачество и власть накануне Великих реформ Александра II. Конец 1850-х – начало 1860-х гг.

Здесь уместно вновь обратиться к авторам «казачьих» статей, отобранных Меньковым для размещения на страницах журнала. Не всех их удалось идентифицировать. Под псевдонимом Есаул скрывался Иван Диомидович Попко (1819–1893), происходивший из черноморских казаков, известный как боевой офицер с талантом писателя и успешной чиновной карьерой²⁹⁴. К 1859 году за авторством И.Д. Попко уже числились две крупные работы, посвященные Черноморскому казачьему войску, помимо других, менее объемных публикаций из истории Кавказской войны²⁹⁵. В 1858 году подполковник И.Д. Попко был зачислен в должность штаб-офицера для особых поручений при начальнике Управления иррегулярных войск. С 1859 по 1861 год он состоял делопроизводителем, а затем редактором комитета для составления устава о строевой службе конных казачьих полков. По распоряжению военного министра И.Д. Попко как член комитета с февраля по июнь 1861 года находился в командировке среди донских, оренбургских и уральских казаков, собирая сведения, необходимые для подготовки новой полковой инструкции. С октября 1861 по май 1862 года И.Д. Попко являлся членом особого комитета, образованного при Управлении иррегулярных войск для составления «главных оснований» военного и гражданского устройства Кубанского войска²⁹⁶. Именно об этом комитете идет речь во всеподданнейшем докладе, и к результатам его деятельности мы еще вернемся. Таким образом, оценки современного состояния казачества и предложения по его развитию, высказанные в печатном виде Есаулом, – это не только частное мнение журналиста, но и позиция чиновника профильного управления Военного министерства, участвующего (или даже ответственного) в решении многих казачьих дел.

Еще более крупную фигуру с точки зрения должностной иерархии представлял собой автор, подписавшийся как Ст. Этот псевдоним использовал наказной атаман Уральского казачьего войска генерал-майор А.Д. Столыпин, отец будущего председателя Совета министров Российской империи и реформатора П.А. Столыпина. Атаман был непримиримым борцом с расколом в Уральском войске. В то же время по его инициативе среди уральцев активно строились школы, была открыта местная типография, заведен театр. Но в апреле 1862 года А.Д. Столыпин по собственной инициативе уволился с атаманской должности. О подоплеке этого решения говорится в воспоминаниях Д.А. Милютина. Военный министр писал: «Атаман. Столыпин еще ранее получения программы министерства составил свой проект для этого войска и даже отпечатал его; но проект его оказался крайне своеобразным, так что не было возможности дать ему ход. Обиженный этой неудачей, генерал Столыпин подал прошение об увольнении от должности, и уехал за границу»²⁹⁷. Весьма вероятно, статья Столыпина «По поводу открытия комитетов.» должна была объяснить его оригинальный взгляд («казачество как оружие, а не как сословие» и пр.) на будущее вверенного ему казачьего войска, воплощенный в проекте, о содержании которого нам, к сожалению, ничего не известно. В свою очередь, критическая заметка на публикацию Столыпина, подписанная астронимом ***, скорее всего, являлась ответом самой редакции журнала «Военный сборник» и, возможно, была санкционирована Военным министерством, негативно оценившим столыпинский проект.

О Г.Н. Потанине мы уже писали. Добавим только, что уже через два года после публикации своей статьи в «Военном сборнике» он принял самое активное участие в деятельности сибирского комитета по пересмотру войскового положения, искренне желая «положение о казаках. подогнать к положению о земских учреждениях»²⁹⁸.