Казачество и власть накануне Великих реформ Александра II. Конец 1850-х – начало 1860-х гг.

Последнее выражение стало главным объектом критики в «Заметке по поводу статьи о казачестве»²⁷⁸. Ее автор, скрывающийся под астронимом ***, сначала решает терминологическую задачу и дает свою интерпретацию таким словам, как «казак», «казачье войско» и «казачье сословие». По его мнению, «русский казак, есть уроженец отдельной области, все население которой обязано военной службой, по вызову правительства, и подчинено своеобычному военному устройству, сложившемуся силою исторических событий, согласно с правами, обычаями, воинственным характером жителей и преданиями старины». Отсюда автор «Заметки» делает «очевидный» вывод о том, «что лучший регулярный солдат не заменит казака, и обратно. Различие между ними то же самое, что между искусством и природою. Солдата можно образовать из каждого русского подданного, казака нельзя создать никакими искусственными средствами». Давая определение «русскому казачьему войску», он делает акцент на «нравственных и физических достоинствах», которых значительно больше, чем в регулярных войсках. Среди них он выделяет: «любовь к родной сотне, рвение поддержать ее честь и славу, благородное соревнование родичей, при дружном их единстве и готовности к взаимной выручке, общая сметливость, проворство, удаль, терпеливая выносчивость (так в тексте. – Авт.) трудов и лишений и т. п.». Возвращаясь к идее «замены казаков другим родом войска» автор «Заметки» не видит подобных форм военной организации ни в России, ни за рубежом²⁷⁹.

«Трехзвездочный» автор критикует Ст. за излишнюю афористичность в высказывании своих мыслей. Однако он сам использует такой же способ, пытаясь дать определение «казачьему сословию», сравнивая его «с деревом, которого ветви и листы составляют казачьи войска и казаки. Пока ветви не засохли, пока молодые листы не блекнут, мы вправе верить, что дерево здоровое»²⁸⁰. Поэтому, если даже «постоянная защита своих пепелищ не озабочивает более казака, из этого отнюдь не следует, что казачество должно пасть, что его не должно поддерживать, что донское войско аномалия и казачество анахронизм». Главные же рассуждения Ст. о казачестве как оружии и как сословии автор «Заметки» считает крайне противоречивыми. По его мнению, существующие «условия устройства казачьего сословия» оправданы опытом и их необходимо только «сохранять неприкосновенными»²⁸¹.

«Военный сборник» не ограничился размещением только упомянутых публикаций в 1861 году. В 21-м томе вышла статья И. К-ова, посвященная учреждению на Кавказе постоянных штабов донских казачьих полков, то есть давно назревшей реформе системы отбывания службы на Кавказе казачьих частей Донского войска²⁸². Однако в этой работе большего внимания заслуживают рассуждения автора о причинах постепенного размывания справедливо заслуженной в Отечественной войне 1812 года славы донских полков. По его мнению (которое, как он уверяет, разделяют некоторые донские офицеры), образ донских казаков потускнел в ходе Кавказской войны из-за неправильного использования донских полков и даже происков «конкурентов» в лице генералитета и офицерства Кавказских казачьих войск²⁸³. В следующем, 22-м томе можно найти «Обзор иррегулярных войск в Российской империи», представляющий собой переработанные выдержки из доклада для ежегодного «Всеподданнейшего отчета о действиях Военного министерства» по всем его управлениям и департаментам²⁸⁴. Эта была перепечатка из двух номеров «Русского инвалида». Редакция «Военного сборника» расценила данную статью как «первый печатный материал об историческом происхождении и нынешнем быте всех казаков наших». Как нам представляется, публикация этого документа была призвана показать открытость министерства в казачьем вопросе.

Как известно, периодическая печать – это исторический источник, благодаря которому во многом формируется событийный контекст или атмосфера эпохи. Если же мы хотим в периодической печати увидеть не только довольно умозрительный источник вдохновения для авторов тех или иных идей, планов, проектов и пр., но и возложить на нее хотя бы часть ответственности за результат политического действия, необходимо ответить на следующие вопросы: какова популярность печатного органа, каков был круг лиц, влияющих на его редакционную политику, кто преимущественно издавался и, главное, кто являлся потенциальным читателем его произведений.