Казаки на «захолустном фронте». Казачьи войска России в условиях Закавказского театра Первой мировой войны, 1914–1918 гг.

Однако 22 февраля (7 марта), из-за сопротивления казаков спешиванию, в казачьих полках по приказу Николая II оно было приостановлено, а 27 февраля (12 марта) и вовсе отменено. Взамен этого было решено создать в казачьих дивизиях четырехсотенные стрелковые дивизионы смешанного состава, где казаки обеспечивали только офицерские и урядничьи кадры, а рядовой состав набирался из солдат. В кавалерийских дивизиях сохранили 12-эскадронные стрелковые полки, но уже без 13-й казачьей сотни[191].

По штату каждый такой дивизион включал в себя три пешие стрелковые сотни и состоял из: 60 офицеров, священника — православного или мусульманского, 840 стрелков (урядников и солдат) и 60 лошадей. 16 (29) ноября 1916 г. было разрешено в его состав включать сверх нормы также и 10 ефрейторов (приказных) для своевременного восполнения убыли урядничьего состава[192]. Помимо этого многие стрелковые дивизионы казачьих дивизий имели пулеметные команды: 3-й Кубанской (6 пулеметов), 4-й Кубанской (пулеметное число неизвестно), 1-й Кавказской (5 пулеметов)[193].

Однако вскоре после создания дивизионов некоторые казачьи командиры, сильно желавшие оного, стали вдруг указывать на отрицательные черты включения пеших формирований в конные соединения, снижавшие оперативные возможности последних. Так, начальник 1-й Кубанской казачьей дивизии генерал-майор Колесников писал по сему поводу: «Пехотные части, приданные дивизии, делают ее менее подвижной, условия боя требуют сложной подготовки, на каковую кадр казачьих офицеров, по отсутствию таких, малоспособен». С таким мнением соглашались и многие другие военачальники, считавшие, что в условиях Кавказского фронта стрелковые дивизионы бесполезны. В то же время значительная часть командиров придавала дивизионам большое оперативное значение.

Однако и те и другие выказывали сильные опасения по поводу морально-психологической сплоченности личного состава дивизионов как единого целого и их боеспособности. Ведь уже летом 1917 г. в стрелковых дивизионах стал все больше и больше обостряться антагонизм между казачьими офицерами и урядниками, с одной стороны, и солдатами — с другой. Причем среди последних стало часто проявляться бунтарство, недисциплинированность, открытая вражда к официальной власти. В результате всего этого многие начальники казачьих дивизий стали требовать сделать состав стрелковых дивизионов однородным — либо только казачьим, либо только неказачьим.

К сожалению, данное преобразование провести было немыслимо: первый вариант не могли обеспечить сами казачьи войска, после трех лет войны очень ограниченные в людском ресурсе, а второй вариант не подходил по военно-политическим причинам, так как существование полностью солдатских частей в казачьих соединениях ставило эти соединения, в условиях свершившегося общественного раскола и назревавшей гражданской войны, в крайне невыгодное положение. Поэтому казачье командование здесь избрало другой путь решения проблемы: 9 (22) ноября того же года, с согласия фронтового командования, а также начальников всех казачьих дивизий, кроме Уральской и Сибирской, стрелковые дивизионы приказано было расформировать[194].

Особым видом казачьей кавалерии являлись «партизанские отряды» и «команды партизан», которые были созданы по приказу Походного атамана при его императорском величестве от 30 октября (12 ноября) 1915 г. и предназначались для проведения боевых спецопераций: диверсий, рейдов по тылам противника, глубокой разведки, набегов и пр.

В идеале, по «Наставлению для организации партизанских отрядов», формироваться они должны были во всех кавалерийских соединениях. Для этого в каждой кавалерийской и казачьей дивизии или отдельной бригаде предписывалось выбрать по 5–10 наиболее отважных и находчивых людей от сотни (эскадрона) и организовать их в отдельный отряд в 100–150 человек.

Во главе партизан должен был стоять опытный офицер любого чина, который набрал бы себе помощников из числа других офицеров или нижних чинов, разделив управление отрядом по «строевому расчету». При этом Походный атаман при его императорском величестве своим приказом от 7 (20) мая 1916 г. особо оговаривал, что все начальники партизанских отрядов имели права: штаб-офицеры — помощника командира полка, обер-офицеры — помощника командира сотни (эскадрона). 3 (16) июля того же года он также высказал пожелание назначать начальниками партизан из числа «молодых, смелых, энергичных, развитых, холостых офицеров, изъявивших добровольное желание», и не заменять, по возможности, их другими людьми.