Казаки на «захолустном фронте». Казачьи войска России в условиях Закавказского театра Первой мировой войны, 1914–1918 гг.

В марте казаки 1-го Таманского полка Кубанского казачьего войска отстранили от должности командира полка войскового старшину Беломестрова. В 5-м Донском казачьем отдельном батальоне сняли со своих постов командира батальона и батальонного врача. 25 марта (7 апреля) общее собрание офицеров и нижних чинов 4-й Забайкальской казачьей батареи выразило недоверие генералу Назарову, который оскорблял своих подчиненных, подвергал их телесным наказаниям, самовольно назначил депутатов на казачий съезд и пр. 7 (20) мая казаки 1-го Сунженско-Владикавказского полка Терского казачьего войска в ходатайстве Временному правительству писали: «…наши офицеры… просят чуть ли не вернуть старый порядок в обращении с казаками…При старом правительстве они могли делать что угодно: сажать в тюрьмы, отдавать под суд…»

Вообще надо сказать, что с победой революции все офицеры, а тем более казачьи, «оказались до известной степени на положении людей, подозреваемых в политической неблагонадежности». Во многом они сами были виноваты в таком подобном отношении к себе, так как, за малым исключением, не были достаточно подготовлены давать ответы на возникающие в казачьей среде политические вопросы. При этом офицеры «зачастую не только не умели, но даже и не пытались разобраться в происходивших событиях, полагались во всем… на приказы сверху». Более того, многие из них не хотели осознавать всю масштабность революционных потрясений, посчитав, «что это произошел солдатский бунт, не больше, и замкнулись в своей среде. Некоторые командиры несколько дней не выходили в свои сотни, передавая все распоряжения через вахмистров». Когда все же, после многодневного отсутствия, такие офицеры возвращались в строй и в вынужденном общении с казаками получали насущные вопросы на политические темы, «то одни ограничивались смущенным молчанием, другие отвечали стереотипными фразами, вроде того, что „в газетах пишут глупости“, а „ораторов нечего слушать“. Естественно, что казаков такие ответы не удовлетворяли, они стали искать объяснение в другой среде — у… агитаторов»[383].

Подобное поведение офицеров и вызывало обвинение их, часто совершенно голословное, в приверженности к «старому режиму» и в сочувствии к контрреволюции. В то же время нередко подобным образом казаки просто сводили с офицерами счеты за какие-нибудь свои личные обиды.

Например, Ф.И. Елисеев рассказывает следующий случай, произошедший в его 1-м Кавказском полку Кубанского казачьего войска:

«Арест офицеров „по указке" казаков: командующего полком войскового старшины Калугина, командира 2-й сотни подъесаула Калабухова, подъесаула Леурды и других. Полкового адъютанта Елисеева предупредили, что некоторые казаки… хотят арестовать и его».

По постановлению полкового комитета офицеров освободили. «…Они, — пишет Елисеев, — были наши родные офицеры… с которыми мы были так близки… Многие казаки… стояли и мрачно, стыдливо молчали. Говорить… было не о чем!

Все офицеры полка чувствовали себя глубоко оскорбленными… Леурда был окончательно „смят" событиями, у него словно отнялся язык… Вина его перед казаками была только в том, что, кроме служебных отношений, духовного общения он с ними не имел.

…50-летний Калугин стал тихим и боязливым.

2-я сотня… состояла из казаков богатых и зажиточных станиц — Новопокровской и Дмитриевской. В мирное время она стояла совершенно изолированно от полка… Привыкнув к добрым своим командирам, к спокойному, патриархальному укладу жизни-службы, казаки были „вздернуты на дыбы" своим новым и молодым командиром… подъесаулом Калабуховым, который решил подтянуть свою сотню так, чтобы она стала „как эскадрон юнкеров"… Не будь революции — сотня терпела бы, но вот случилось, — и казаки отомстили своему командиру- станичнику.

…Некоторых офицеров, удаленных из полка по настоянию казаков, Кубанский войсковой штаб командировал в Персию… Странное явление, — отмечает Елисеев, — все эти офицеры прожили в полку еще несколько дней, и казаки, встречаясь с ними, отдавали положенную воинскую честь им, словно ничего не случилось»[384].

7 (20) марта 1917 г. в газете «Правда» был опубликован Приказ № 1 Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов о создании в войсках солдатских комитетов и Советов солдатских депутатов. Создание специфических казачьих советских органов данный приказ не предусматривал, но в то же время он распространял систему солдатских комитетов и Советов и на казачьи формирования, включая их в общеармейскую советскую систему. В связи с этим казаками стихийно организовываются сотенные, полковые, бригадные и дивизионные комитеты, а также комитеты отдельных команд. Во фронтовых соединениях и объединениях, состоявших как из казачьих, так и из армейских частей, в создающиеся солдатские комитеты включают и делегатов-казаков. Главным Советским органом Кавказского фронта стал Тифлисский совет солдатских депутатов, преобразованный после своего слияния с Тифлисским Советом рабочих депутатов (26 мая (8 июня) 1917 г.) в Тифлисский Совет рабочих и солдатских депутатов[385].