Казаки на «захолустном фронте». Казачьи войска России в условиях Закавказского театра Первой мировой войны, 1914–1918 гг.

Рядовые же казаки мятежа не поддержали и в целом были настроены против него: во многих казачьих частях — во 2-м Донском казачьем отдельном батальоне, 21-й особой конной сотне Кубанского казачьего войска и др. — устраивались антикорниловские митинги, командованию посылались требования об отстранении от занимаемых должностей сторонников мятежного генерала. Более того, значительная часть фронтового казачества выявила желание подавить Корниловский мятеж любыми методами, вплоть до открытого применения вооруженной силы.

Причиной тому, помимо преданности Временному правительству, оказалось неприятие простыми казаками той жесткой прямой политики, что проводилась Л.Г. Корниловым для укрепления порядка и дисциплины в действующей армии: «…восстановление полевых судов и смертной казни на фронте приветствовалось казачьим офицерством, а рядовыми казаками было встречено с возмущением». Это показали результаты проведенного 30 августа (12 сентября) в Могилеве съезда всех казачьих строевых частей фронта и тыла[407].

Казаки в основной своей массе оставались верны Временному правительству вплоть до конца его существования, даже после Октябрьского переворота, когда 26 октября — 1 ноября (8–14 ноября) А.Ф. Керенский пытался восстановить в столице свою власть. В это время в Киеве шел открывшийся 20 октября (2 ноября) при Совете Союза казачьих войск Всероссийский общеказачий фронтовой съезд. О большевистской победе в столице его делегаты узнали уже 25 октября (7 ноября) и в тот же день объявили войну большевикам и создали Командный комитет в составе 25 человек для общего руководства казачьими войсками России.

26 октября (8 ноября) съезд издал резолюцию: «Однажды заявив о признании коалиционного Временного правительства, казачество держит свое слово твердо и не позволит темным силам играть судьбою России. Только Временное правительство, опирающееся на Временный совет Российской республики, может довести страну до Учредительного собрания. В грозные минуты [для] Отечества съезд призывает все казачьи части к оружию на защиту Родины и свободы. Казачество, готовое, все до одного, сложить свои головы, уверено, что его кровь не прольется безрезультатно и решительными мерами, раз [и] навсегда будет положен конец посягательствам на судьбу Родины и Свободы…»[408]

На борьбу с большевизмом стали призывать казаков и местные казачьи войсковые власти. Так, 27 октября (9 ноября) Терское войсковое правительство опубликовало воззвание следующего содержания: «Ввиду выступления большевиков с попытками низвержения Временного правительства республики Российской… правительство войска Терского, считая такой захват власти преступным и… недопустимым, призывает всех граждан Терского края к… отпору большевистским попыткам и… к оказанию… поддержки Верховному главнокомандующему А.Ф. Керенскому в принятии мер, необходимых для восстановления… государственного порядка».

В тот же день Кубанский войсковой атаман полковник Филимонов в своей телеграмме, обращенной к Терскому войсковому атаману, командиру Туземного «Дикого» корпуса, комитету Союза объединенных горцев и начальникам всех кубанских казачьих дивизий и пластунских бригад, передает: «…Призываем казачество, войска, граждан сохранять верность Временному правительству, всеми силами поддерживать его в борьбе с мятежниками — изменниками, руководимыми агентами Вильгельма»[409].

Однако 2(15) ноября, «во избежание бесполезного пролития крови и создания невозможных для казаков условий существования», комиссар Всероссийского общефронтового казачьего съезда Шанкин, избранный за четыре дня до этого Казачьим комиссаром при Верховном главнокомандующем, призвал все казачьи части не вмешиваться в борьбу с большевистским движением.

Но уже 5(18) ноября Шанкин, а также товарищ комиссара при Верховном главнокомандующем Ларионов и комиссар Совета Союза казачьих войск Герасимов в своей коллективной телеграмме на имя председателя Комитета спасения Родины и революции заявили «от имени фронтового казачества», что «казаки не признают правительства, имеющего в своей среде большевиков и, в случае создания такового правительства, совершенно устранятся от участия в государственной жизни России». При этом личный состав казачьих формирований Кавказского фронта не был извещен о содержании данной телеграммы, так как, во избежание «излишнего обострения и смуты», фронтовой комиссар Донской воспретил ее посылать в войска.