Казаки на «захолустном фронте». Казачьи войска России в условиях Закавказского театра Первой мировой войны, 1914–1918 гг.

7 (20) ноября казачий комитет 7-го Оренбургского казачьего полка послал в газету «Известия» телеграмму, направленную против действий белых генералов, в частности Каледина, желавших сделать из казаков основу антибольшевистских сил: «…трудовое казачество против народа не пойдет, и все попытки натравить казаков против родного народа, от кого бы они ни исходили, падут на их головы…» Всего же на Кавказском фронте было десять отказов казачьих частей подавлять народные выступления, стрелять в народ[415].

Надо сказать, что значительная часть казаков была привлечена на сторону «пролетарской революции» не только благодаря успешной, удачной пропагандистской работе большевиков, но и значительным промахам, сделанным фронтовым командованием. Так, когда 11 (24) ноября 1917 г. был создан Закавказский комиссариат, куда вошли эсеры, грузинские меньшевики, мусаватисты и дашнаки, не признававшие советской власти и ратовавшие за отделение от России Грузии, Армении и Азербайджана, то главнокомандующий войсками Кавказского фронта генерал Пржевальский в своем приказе по войскам фронта за № 791 от 18 ноября (1 декабря) заявил о признании Закавказского комиссариата и призывал войска фронта подчиниться этой власти. При этом Пржевальский обманывал армию, подчеркивая в приказе, что созданная в Закавказье власть «не преследует никаких замыслов об отделения Закавказья от Российской республики». Так же, кстати, обманывал армию и председатель Закавказского комиссариата Е.П. Гегечкори. «В разосланной им во все гарнизоны и корпуса телеграмме он указывал, что созданный Закавказский комиссариат «не будет воевать и всегда будет сохранять единство с российским фронтом», как власть, организованная «на демократических началах»[416].

Однако многие фронтовые части, где в основном служили выходцы из великоросских областей страны, в том числе и казачьи, не поверили данным заверениям о сохранении в Закавказье российской власти. Так, например, все дружины и сотни 71-й бригады государственного ополчения, в которую входила и 6-я особая конная сотня Кубанского казачьего войска, заявили, что если их не сменят до 20 декабря (2 января) на позициях, то они самовольно уйдут с фронта, ибо считают создание национальных военных формирований и Закавказского комиссариата фактом отделения Кавказа от России. По поводу происходящих в то время на Кавказе событий в газете «Правда» 30 ноября (13 декабря) была напечатана статья «Пробуждение кубанского казачества». В ней говорилось:

«Северный Кавказ, Кубанская область всегда у нас считались оплотом реакции во времена самодержавия. Всем памятны кубанские и донецкие казаки былого времени, усмирявшие народ, рвавшийся к свету и свободе. Не то теперь.

Великая российская революция заглянула во все углы нашей обширной страны, и трудовое казачество Кубанской области не избегло ее влияния. Вот что пишут оттуда: из целого ряда станиц получены известия о переходе власти к Советам. На всем Северном Кавказе строится новая власть. Пятигорск, Армавир, Георгиевск, вся Ставропольская губерния — вот пункты, где за последние дни власть перешла в руки Советов»[417].

Крупные изменения происходили и высших политических кругах Кавказского фронта. Так, на проходившем с 10 по 23 декабря 1917 г. по (с 23 декабря 1917 г. по 5 января 1918 г.) в Тифлисе II Краевом съезде Кавказской армии шла острая борьба между большевиками, эсерами и меньшевиками. В результате этой борьбы дошло до того, что в разные периоды Краевой совет оказывал помощь и белогвардейцам, и красногвардейцам. Так, поначалу он оказывал помощь атаману Каледину присылкой на Дон с Кавказского фронта казачьих частей и составов с боеприпасами, а позже, учитывая взрывоопасную обстановку в Терской области, послал на Терек специальную делегацию мира, которую возглавил член крайкома РКП(б) М.Г. Цхакая, для предотвращения там антибольшевистского восстания[418].

Наконец, 21 декабря (3 января) II Краевой съезд Кавказской армии признал власть Совета народных комиссаров и объявил себя органом верховной власти на Кавказе. В Краевом совете из 100 имевшихся мест 52 получили большевики и левые эсеры, а остальные 48 достались меньшевикам, правым эсерам, дашнакам, украинским националистам и казакам. Однако 26 декабря (8 января), когда большинство большевистских депутатов разъехались из Тифлиса, Краевой совет кооптировал прежний эсеро-меньшевистский состав и на следующий день заявил, что только он является единственно правильным. С этого момента началось окончательное отпадение Закавказья от большевистской России. Теперь большевики для простых казаков были не просто одной из политических партий, а государственниками, защищающими целостность России, патриотами, боровшимися с сепаратистскими течениями на ее окраинах[419].