Казань. Полная история города

Прибыв в конце декабря 1773 года в Казань, Бибиков нашел ее «в большем страхе, нежели Москву… великое число чиновников, дворян и знатнейших жителей с женами и детьми удалились из города». Губернатор фон Брандт счел за благо перебраться в Козмодемьянск. Бибиков оказался в затруднительном положении: опираться ему было не на кого. Между тем успехи народной армии быстро росли, и Бибиков писал графу Чернышеву 24 января 1774 года: «Зло распространяется весьма далеко… Не неприятель опасен… но народное колебание, дух бунта и смятение».

Сергей Павлович Петров, советский педагог и краевед

А.И. Бибиков был человеком серьезным, и его появление несколько ободрило казанцев. Опустевший город стал оживать, начали съезжаться дворяне и другие начальствующие лица. Бибиков при первом же случае «объявил свое неудовольствие» администрации за то, что дали возможность Пугачеву так усилиться. Он сказал, что «следует истреблять злодея повсюду», а не ограничиваться только защитой какой-нибудь губернии, как это предлагал фон Брандт.

Энергичные слова Бибикова подбодрили казанцев, но они не могли сразу поправить общий беспорядок в крае. Если судить по письмам Александра Ильича, администрация была настолько в плохом состоянии, что в местах, где не было еще бунта, уже господствовал полнейший развал. Яков Ларионович фон Брандт был человеком честным, но по тем временам весьма пожилым (ему было 58 лет), и он не мог уследить за всеми злоупотреблениями и удержать своих подчиненных от произвола, нарушения законов и лихоимства.

Бибикову, прежде всего, приходилось вступить в борьбу с чиновниками – борьбу, едва ли не более трудную, нежели с мятежниками. Он поручил наиболее важные должности лицам, ему хорошо известным, – с тем, чтобы они заново создали распавшийся порядок. Пока шли из Польши полки, Бибиков принужден был прибегать к полумерам; за недостатком кавалерии, он не мог воспрепятствовать развитию бунта: волнения начались уже близко от Казани. Необходимость заставила Бибикова поторопиться приглашением дворян вооружить своих поселян, но не иначе, как узнав сперва их настроение.

Михаил Николаевич Пинегин, российский историк, этнограф и краевед

1 января 1774 года казанское дворянство решило составить из своих людей и за свой счет вооруженный конный корпус, для чего постановили собрать с каждых двухсот душ по одному человеку и снабдить их всем необходимым. Для вооружения этого ополчения А.И. Бибиков приказал выдать из казанского комиссариата старые палаши и пистолеты. Командование корпусом было поручено родственнику Бибикова, генерал-майору Александру Леонтьевичу Ларионову.

Императрица Екатерина II, узнав об этом решении казанского дворянства, повелела Бибикову объявить дворянству монаршее благоволение за этот патриотический поступок. Кроме того, Александр Ильич получил от императрицы следующее собственноручно написанное ею письмо: «Подражая примеру верного и усердного дворянского корпуса казанского, повелела я, яко помещица той губернии, с дворцовых волостей, с каждых двухсот душ, всем отдать по одному рекруту, и, обмундировав и снабдя лошадью, велела присовокупить их к тому казанского дворянства военному корпусу, о чем чрез cиe уведомляю, дабы вы о сем и тамошнему дворянству сказать могли, впрочем остаюсь к вам доброжелательна. Екатерина».

Николай Каразин. Поражение скопищ самозванца под Троицком. 1891

Содержание письма было оглашено перед дворянством в максимально торжественной обстановке. Предводитель дворянства и шеф нового корпуса произнесли благодарственные речи перед портретом императрицы и с подобными же речами обратились и к Бибикову, прося «подать дворянству случай пролить кровь свою за благополучие отечества и монархини». А императрица отозвалась об этих речах, что они «прямо благородными мыслями наполнены».