Казань. Полная история города

Главный атаман и походный полковник народной армии И.Н. Белобородов свидетельствует, что, когда Пугачев 9 июля 1774 года подошел к Казани, он говорил: «По взятии Казани намерен пройти в Москву и тамо воцариться и овладеть всем Российским государством».

Сергей Павлович Петров, советский педагог и краевед

Положение Казани стало критическим. Князь Ф.Ф. Щербатов, узнав о сдаче Осы, ушел в Бугульму. Несчастный фон Брандт вынужден был защищаться один – как мог и как умел. А что он мог? Численность войска в Казани доходила лишь до 700 человек, дальнейшая защита города зависела от числа вооруженных жителей, а между тем пугачевцев, шедших к городу, по слухам, было до 20 000 человек, то есть почти в 30 раз больше.

Чем ближе Пугачев подходил к Казани, тем быстрее росла его повстанческая армия. Отовсюду спешили к нему или его посланцам-полковникам приписные к заводам, помещичьи и государственные крестьяне, русские и нерусские.

Владимир Васильевич Мавродин, советский историк

Губернатор разослал гонцов в отряды И.И. Михельсона, князя П.М. Голицына и др. с просьбой поспешить на спасение Казанской губернии.

Затем фон Брандт, комендант Баннер и граф П.С. Потемкин вместе с офицерами решили отправить навстречу Пугачеву полковника в отставке Н.В. Толстого (Толстова) с двумя сотнями человек пехоты и одним орудием. Вместе с тем было решено построить вокруг города несколько укрепленных батарей, причем полковник Свечин предложил выкопать ров вокруг слобод и брался выполнить это за три дня. Но это предложение было отвергнуто, а решили построить батареи только вокруг города, а слободы обнести лишь рогатками.

Подобную небрежность можно объяснить тем, что большинство начальников не видело серьезной опасности для города. Скорее всего, они надеялись, что самозванец будет разбит преследовавшими его отрядами, ведь по следам Пугачева со стороны Екатеринбурга шел Д.О. Гагрин, из Башкирии спешил И.И. Михельсон, а возле Камы с отрядом стоял полковник Якубович.

Но все же 2 июля губернатор фон Брандт объявил всем жителям, чтобы они приготовились к защите города. При этом было сказано, что о приближении к городу мятежников будет дан сигнал пушечным выстрелом и колокольным звоном и что по этим сигналам все лица, назначенные к защите города, должны спешить с оружием к своим постам и не должны отлучаться от своих мест, «хотя бы горели их собственные дома».

От присутственных мест и от жителей потребовали ведомости, сколько может быть выставлено людей и с каким оружием. Директор Юлий Иванович фон Каниц доложил, что казанские гимназии могут выставить следующий «корпус»: 13 учителей, 2 дежурных офицера, 2 приказных, 39 учеников, «кои имеют не менее 16 лет», 6 человек дворовых людей самого Каница и затем всех гимназических служителей из отставных солдат. При этом 50 человек учителей и учеников имели карабины, а все прочие были вооружены пиками, купленными на гимназические средства. Каниц требовал у губернатора порох и пули и в заключение добавлял, что «гимназическому корпусу» из 74 человек, близких к наукам, непристойно смешиваться с прочими гражданами и ему должно быть назначено «особое место, где гимназическая команда могла бы стоять одна, под предводительством своего командира».