Каждый глубокий вдох. Опасная сторона реанимации, о которой никто не говорит

Как и семья Лансинг, многие из наших пациентов, выживших в реанимации, нуждаются в психологических консультациях, чтобы справиться с тревогой, депрессией и ПТСР.

Кайл Малликан – пациент с панкреатитом и кататонией, который во время делирия видел черного ягуара, – все еще учится справляться со своим состоянием. Он верит, что терапия помогает ему понять: когда дикая кошка действительно появляется, она ненастоящая. Консультации помогают ему быть менее уязвимым, а также продолжать двигаться дальше. Кайл и его жена Кэти считают, что дневник отделения интенсивной терапии с видео и заметками о пребывании в больнице помог пациенту осмыслить и понять многое из того, что с ним произошло во время приема седативных препаратов. Он смотрел видеозаписи, на которых он в своей палате интенсивной терапии разговаривал с семьей и друзьями, и понимал, что ничего странного или плохого не происходило. Мир ложных видений, в котором он жил на протяжении своего пребывания в отделении, был всего лишь искаженной реальностью в его мозгу.

В разгар пандемии COVID-19 я снова связался с доктором Кристиной Джонс, пионером внедрения дневников отделения интенсивной терапии; она поговорила со мной из своего дома, расположенного на побережье Уэльса, где жила на пенсии. Я слышал крики чаек на заднем плане. Она объяснила, что задумала дневник как способ помочь заполнить пробелы для тех, кто с трудом помнит свое пребывание в отделении интенсивной терапии, или для тех, чьи воспоминания были искажены делирием.

Пока мы разговаривали, она сделала паузу, а затем сказала: «Я хотела бы поведать вам об одном парне. Ему было восемнадцать лет, и он пережил серьезное повреждение спинного мозга. В рамках терапии ему пришлось сменить обычную кровать на специальную для позвоночника, помогающую держать тело в необычно зафиксированном положении. Когда я показала этому парню его дневник с фотографиями, сделанными мною и показывающими то, как он лежит в данной кровати, он сказал: “Ах, это все объясняет”. Оказалось, его мучили ужасные кошмары о том, что он попал в ловушку в фильме “Матрица”. Теперь он точно знал, откуда взялся этот кошмар. Для некоторых людей одна фотография может объяснить все».

Когда пациенты возвращаются к своей привычной жизни, наша цель – поддерживать их на каждом шагу.

Мой подопечный Тодд Боулин чуть не умер от сепсиса, вызванного синуситом. Ему нужна была помощь, чтобы он мог вернуться к своей работе на ферме, где, по выражению его жены Лидии, «трудился мастером на все руки». Несмотря на то что Тодд рано начал двигаться и заниматься физическими упражнениями, прогуливаясь по коридору отделения интенсивной терапии со своими маленькими сыновьями, прыгающими рядом с ним, он все еще был подвержен потере мышечной массы. Любая активность делала его уставшим и выбитым из колеи. Исследования показывают, что пациенты на механической вентиляции легких теряют почти 20 % своей мышечной массы в течение первой недели интенсивной терапии и они могут быстро «состариться» до полностью ослабленного состояния – все это определяется по шкале клинической слабости, основанной на таких факторах, как физическая активность, когнитивные способности и зависимость от помощи других в повседневной жизни. Физические нарушения, на развитие которых обычно уходят годы, могут проявиться в течение нескольких дней во время пребывания в отделении интенсивной терапии. Даже у более молодых пациентов вроде Тодда.

Уход после отделения интенсивной терапии имеет решающее значение для дальнейшего выздоровления. Вскоре после выписки Тодда мы организовали сеансы физиотерапии у него дома, чтобы он мог укрепить и привести в порядок ослабленные мышцы. Затем терапевт отправился с ним на ферму, чтобы оценить условия работы; врач заставил Тодда выполнять практические упражнения, например несколько раз подряд подняться на трактор или перенести тяжелые связки веревок. Когда стало ясно, что Тодд нуждается в когнитивной реабилитации, с ним начал работать эрготерапевт. Память пациента стала хуже, и у него появились проблемы с пониманием правильной последовательности выполнения задач. Терапевт снова пришел к нему домой и на ферму, чтобы подобрать наиболее правильные варианты помощи Тодду. Доктор помогал ему учиться работать по расписанию и пользоваться компьютером, а также разрабатывал способы, которые могли бы восстановить его память. Через год после выписки пациента я созвонился с ним: к тому моменту он вернулся к работе на полный день и чувствовал, что возвращается к привычной жизни.

Очень приятно видеть, что индивидуальный уход после тяжелой болезни имеет огромное значение для выздоровления наших пациентов и позволяет им вернуться к прежней жизни.