Каждый глубокий вдох. Опасная сторона реанимации, о которой никто не говорит

С подобными обстоятельствами сталкиваются люди в нашей стране: они живут в нищете, не имея доступа к базовому медицинскому обслуживанию, в их районах больше фастфудных забегаловок, чем продуктовых магазинов, нет парков или других зеленых пространств для занятий спортом. Читая работу моего коллеги из Вандербильта доктора Джонатана Метцла о том, как мы, медицинское сообщество, можем лучше справляться с социальной несправедливостью и расизмом, я понял, какая же наука все-таки интересная. Эпигенетические исследования – изучение того, как наше поведение и окружающая среда изменяют работу наших генов, – демонстрируют, что условия жизни с высоким уровнем стресса и нехваткой ресурсов могут создавать факторы риска для развития многих заболеваний, включая рак, болезни сердца и диабет. Нейробиологи обнаружили, что социальная изоляция, бедность и хронический стресс могут негативно повлиять на развитие мозга, привести к расстройствам психического здоровья, а экономисты показали, что, когда люди с низким доходом переезжают в более безопасные и богатые районы, у них снижается уровень заболеваемости диабетом, ожирением и депрессией.

Хотя теперь я уделял больше внимания своим пациентам после их выписки из больницы, я знал, что мне все еще нужно многому научиться. Только тогда я увижу картину целиком, всего человека.

Что, если бы мы в отделении интенсивной терапии внедрили в нашу клиническую практику (и медицинское образование) осведомленность о множестве жизненных реалий, влияющих на соблюдение пациентами предписаний, приобретение болезни и доступ к недорогому медицинскому обслуживанию? Во время COVID я – как и многие другие работники здравоохранения – был поражен непропорционально большим числом чернокожих и испаноязычных американцев, которые заразились коронавирусом и умерли от него, по сравнению с белыми американцами. Пандемия будто через увеличительное стекло показала нам различия как внутри общества, так и в системе здравоохранения. Неслучайно среди латиноамериканских работников, которые зависят от ежедневной заработной платы и, следовательно, не имеют возможности отпроситься с работы в случае болезни, а иногда живут в стесненных условиях, был высокий уровень заражения COVID-19, из-за чего они заполнили наши отделения интенсивной терапии. У многих из них есть любящие семьи, но, когда им разрешили приходить в больницу для посещений, близкие часто не могли находиться у постели больного. Их жизненные обстоятельства не позволяли им нанять няню для присмотра за детьми, они не могли пропустить работу из-за страха потерять зарплату, работу, а затем, возможно, и свой дом.

Фред Рейес был госпитализирован в наше отделение интенсивной терапии COVID, когда заболел ОРДС на фоне коронавируса. Из-за политики больницы его жена Шарон не смогла навестить его, и Фред чувствовал себя глубоко одиноким. Будучи интубированным, на седативных препаратах и ИВЛ, он спрашивал о ней каждый день, записывая ее имя на доске. Шарон была первой в очереди, когда посещения снова стали возможными. «Я просто хотела быть с ним, подбадривать его, прикасаться к нему. Ему непривычно быть беспомощным и зависимым от кого-то, и мы с ним всегда были неразлучны».

После чрезвычайно сложных нескольких недель Фред выжил. На фоне ПИТ-синдрома у него были постоянные проблемы с мышцами и нервами в ногах и он не мог думать так, как раньше. Он потерял работу директора лагеря, и это поспособствовало развитию депрессии. Но, когда я навестил его в реабилитационной больнице, мне показалось, что больше всего во время пребывания там он был напуган и расстроен потерей свободы действий. Мужчина рассказал мне о том, как рос на Юго-Западе и как его семья сталкивалась с предрассудками на каждом шагу: «Там у нас не было права голоса, и мы научились бороться за нашу свободу и достоинство. Вот откуда я родом». И опыт в отделении интенсивной терапии заставил его почувствовать негатив прошлого снова, усилив его страх и одиночество. Даже с сострадательными медсестрами он чувствовал себя испуганным и подавленным. Когда я посмотрел ему в глаза, то понял, что должен был признать некоторые важные истины о человечности, неравенстве и нашем обществе.

Опыт каждого пациента в критической ситуации был уникальным и зависел от самого человека. И наши сотрудники должны были внимательно относиться к любой истории. Нам пришлось присмотреться, чтобы увидеть всех наших пациентов.

* * *