Кето. Почему так популярна и эффективна низкоуглеводная диета

Что касается идеи о том, что здоровая диета должна содержать растительную пищу, фрукты, овощи, цельнозерновые и бобовые продукты, – об этом нет даже непонятных исследований 1960-х годов.

Нет никаких значимых доказательств гипотезы, описанной выше, но Майкл Поллан в книге «В защиту еды»[38] сформулировал нашу мантру: «Ешьте. Не слишком много. По большей части растительную пищу». Он отмечает, что люди, питающиеся растительной пищей, обычно здоровее тех, кто предпочитает (стандартную) Американскую диету (имеющую подходящее сокращение – АД), т. е. фастфуд, готовую, подвергшуюся обработке пищу с большим количеством сахара, купленную в супермаркетах (Поллан зовет ее «пищеподобным веществом»). Такую пищу здоровые люди стараются избегать. Более того, говорит нам Поллан, перед нами простой факт: практически все диетологи верят, что питание растительной пищей – отличная идея. В противоречивом мире пищевых привычек мы все сходимся именно на этой мысли.

Они верят в положительный эффект от растительной пищи, и Поллан выступает за нее не потому, что имеются убедительные экспериментальные доказательства (результаты клинических исследований), и не потому, что увидели, как пациенты с ожирением и сахарным диабетом переходят с всеядной системы питания или мясоедения (без сахара и пищеподобных веществ) на растительную пищу (без сахара и пищеподобных веществ) и выздоравливают от этого. Верят они, похоже, просто потому, что верят. В когнитивной психологии это называется «групповое мышление», или «эффект каскада», что часто встречается в гуманитарных сферах. Подобное распространено и в технических дисциплинах, например, в физике, где Нобелевский лауреат Луис Альварес называл это «интеллектуальной фазовой синхронизацией». Люди верят во что-то, потому что в это верят те, кого они уважают, а когда проводятся исследования, они отмечают те факты, которые собирались найти, видят то, что ожидали увидеть, не важно, верно их наблюдение или нет.

Другими словами, есть растительную пищу просто кажется правильным вариантом для тех, кто нам дает такой совет. Отчасти правильным он кажется потому, что мы всю жизнь слышим об этом повсюду. Такому пищевому поведению учила меня в 1960-е годы моя озабоченная здоровьем мама, каждый раз она говорила мне есть овощи (и если на тарелке не зелень или цветная капуста, то это не овощи), а еще сообщала, что красное мясо спровоцирует рак кишечника. Я своих детей не заставляю есть овощи, даже если сам верю тому, чему учила меня мама. Для природы было бы здорово, если бы мы питались овощами, тогда бы и животных не убивали ради одного только нашего удовольствия[39]. Когда эпидемиологические исследования рассматривают то, чем питаются здоровые и озабоченные своим здоровьем люди, неудивительно, что идея растительного питания преобладает. Обеспокоенные здоровьем люди не сидят над яйцами с беконом по утрам, потому что им сказали, что те их прикончат. Они попивают свой овощной смузи с миндалем, едят низкоуглеводные мюсли, потому что им так посоветовали делать, несмотря на слабые доказательства такой системы питания. Но стоит ли нам идти тем же путем?

Ответ опять же: вероятно, нет. Последние тридцать лет медицинских исследований привели к огромным изменениям в нашем понимании факторов риска сердечно-сосудистых заболеваний и их связи с ожирением, диабетом и состоянием, которое мы обсуждали ранее, называемым инсулинорезистентностью.

 Важным аргументом против кетодиеты всегда выступала мысль о том, что животный жир вызовет преждевременные заболевания сердца и закупорит артерии из-за содержания в нем насыщенных жиров. Большинство людей считают сливочное масло, бекон и жирные молочные продукты смертельными, потому что нас учили, что эти продукты с высоким содержанием насыщенных жиров повышают холестерин, в частности холестерин ЛПНП, известный как «плохой холестерин», и что это приведет к преждевременной смерти от сердечного приступа.

Одна из многих проблем такого мышления заключается в том, что он сосредотачивает все внимание на одной только болезни сердца и подъеме уровня холестерина ЛПНП. В 1970-х это сбило с толку медицинскую науку. Врачей учили верить в подобное мышление с догматичной непоколебимостью, и значительная их часть все еще верит, научное понимание в этой области развивалось на протяжении многих лет, поскольку у науки есть для этого свои инструменты.