Химеры разума. Современная психология о монстрах древности. Как разоблачить свои ночные кошмары

Примечательно, что в то время как одни религии стремятся избавить человека от вселившегося духа, в других, напротив, существуют обряды, призванные сделать людей «одержимыми», – в частности, это касается синкретических культов Латинской Америки (имеющих африканское происхождение), таких как сантерия, умбанда и кандомбле. С помощью ритуальных танцев, песнопений и музыки участники подобных обрядов погружаются в транс, после чего могут демонстрировать необычные психические феномены[152]. Некие параллели для этих культов можно провести с распространенными в царской России практиками сектантов-христоверов (хлыстов).

<p>Анимизм</p>

Откуда же возникли христианские представления о демонах? Очевидно, здесь наблюдается следствие смены религиозных парадигм. Истоки этих верований следует искать в первобытном анимизме, подразумевавшем веру в природных духов. И в языческие времена становления ранних цивилизаций мир виделся людям населенным сонмами духов и богов, при этом возникали развитые пантеоны, складывалась сложная мифология. К духам в эпоху Античности относились скорее как к животным, полагая, что среди них могут быть как опасные, так и безвредные для человека, и даже полезные. В древнегреческом язычестве демоном назывался дух, сопровождающий человека, обитающий в его жилище. В философии Сократа, изложенной Платоном и Ксенофонтом, встречается понятие «даймоний», означающее способность отдельных людей принимать словно «продиктованные свыше» верные решения, «внутренний голос», склоняющий человека к принятию того или иного выбора[153]. Позже Плутарх представлял даймоний как божество, сопровождающее избранных духовидцев и являющее им сверхъестественные откровения[154]

.

<p>Демонология</p>

Христианство привнесло в картину мироздания существенный дуализм – духи стали четко разделяться на добрых (ангелов) и злых (демонов, в славянской традиции – бесов). Впрочем, еще в древней Греции злых духов именовали «какодемонами», подразумевая, что помимо них есть и демоны благие – агатодемоны. В эпоху становления христианства к демонам стали причислять прежних языческих божеств (не случайно каноническое изображение чертей на христианских иконах напоминает таких персонажей языческой мифологии, как рогатые сатиры или зооморфный образ бога Пана). В Новом Завете описаны случаи изгнания демонов, представленных как духи, мучительно истязающие человека. С развитием христианских церквей сложилась целая «область науки» – демонология. Издавались трактаты с подробным описанием демонических иерархий и наводящими жуть историями козней нечистой силы. Инфернальный мир виделся устроенным по принципу существовавших тогда государств – с армиями злых духов и князьями ада.

Соперничать с христианством красочностью своей демонологии могла разве что такая религия, как манихейство, в которой дуализм добрых и злых сил был выражен еще ярче. Мироздание, согласно манихейским воззрениям, возникло от борьбы светлого и темного начала, в которой тьма, отождествляемая с материей, поглотила свет и смешалась с ним. При этом темное начало является активным, творческим. Если в христианстве Сатана не создавал живых существ (даже бесплотных), довольствуясь теми духами, что пали за ним вслед (из ангелов обратившись в демонов), то манихейский «Царь мрака» порождал полчища демонов, алчущих поглотить свет[155]. Однако история сложилась таким образом, что в раннее Средневековье ортодоксальное христианство победило соперничавшее с ним манихейство, и в дальнейшем именно оно оказало наиболее существенное влияние на жизнь Европы.

Но что могли поведать средневековые богословы о духах благой природы? Если человек может быть одержим демонами, не способны ли ангелы также овладевать им и нести через его уста божественные откровения? В религиозных преданиях имеются истории о встречах людей с ангелами, но считалось, что таких явлений могут быть удостоены лишь отличившиеся наибольшей святостью (к примеру – экстатическое явление ангела св. Терезе). В остальном же христианство проявляло настороженность ко всякого рода проявлениям экзальтации, следуя увещеванию апостола Павла: «…потому что сам сатана принимает вид Ангела света

»[156].

Вопросами демонологии, и бесоодержимости в частности, детально занимались католические инквизиторы. В одиозном «Молоте ведьм», конечно же, не обойдена стороной эта тема. Авторы рассуждали на предмет того, каким образом демоны могут создавать обман чувств: