Хирурги, святые и психопаты. Остросюжетная история медицины

К апрелю 1979 года Грюнциг вылечил 60 пациентов в катетерной лаборатории, шесть из которых пришлось спасать экстренным коронарным шунтированием по причине непреднамеренной окклюзии коронарной артерии. Таким образом, операционная всегда должна была быть наготове на случай побочных эффектов, и в первые годы она требовалась каждому десятому пациенту. Швейцарские кардиологи оставались скептически настроенными, поэтому многих пациентов фактически направляли из-за границы. Тем временем несколько институтов в США, включая Гарвард и Кливлендскую клинику, предложили Грюнцигу место. В итоге он принял предложение Университета Эмори в Атланте, Джорджия, который получил 105 миллионов долларов от Фонда «Кока-Кола» для финансирования новой программы интервенционной кардиологии. Грюнцига назначили профессором и директором. Доттер прислал ему поздравительное письмо, в котором говорилось: «Вы оказались не только одним из самых умелых катетеризаторов, но также превосходным учителем и врачом, который никогда не забывает своих пациентов. Мы будем рады видеть вас в нашей стране».

Менее чем за пять лет в Университете Эмори Грюнциг вылечил более 3000 пациентов с ишемической болезнью сердца, не потеряв ни одного из них. Затем произошла трагедия. Он и его вторая жена Маргарет-Энн погибли в авиакатастрофе: в ночь на 27 октября 1985 года их частный самолет разбился в Джорджии. Следствие так и не установило причину крушения.

Основанное на оригинальной концепции Доттера, применение Грюнцигом баллонных катетеров и коронарных стентов для поддержания проходимости сосуда стало одним из самых успешных медицинских вмешательств всех времен. Споры о том, что именно – коронарное шунтирование или транслюминальная ангиопластика – обеспечивало лучшую выживаемость пациентов, не стихали годами. Хирурги давали отпор путем реваскуляризации без использования АИК или уменьшая количество трансплантатов, взятых через разрезы меньшего размера. В марте 1996 года в Оксфорде прошла первая международная конференция под названием «Менее инвазивная коронарная хирургия», которую посетило огромное количество людей. Затем были организованы конференции «Сдерживание затрат в хирургии» в Вашингтоне и Сан-Франциско, что было обусловлено попыткой остаться в игре.

Но что предпочел бы любой рационально мыслящий человек? Распиленную грудину и разрезанную ногу, из которой взяли вену, или катетеризацию под местной анестезией с использованием пары стентов, после которой можно было отправиться домой тем же вечером? Оба вмешательства поддерживали работу сердца, поэтому решать было пациенту.

Так продолжалось довольно долго.

Новые сердца

Ничто так не помогает разбитому сердцу, как замечательный человек, который дарит вам свое.

Рита Стрэдлинг

В Ветхом завете есть одна строчка: «Так говорит Господь Бог:“ И дам вам сердце новое, и дух новый дам вам; и возьму из плоти вашей сердце каменное, и дам вам сердце плотяное…”» (Иезекииль, 36:26).

Разумеется, пророк Иезекииль говорил метафорически, но, может быть, он имел представление о каменистой природе кальцинирования клапанов сердца и коронарных артерий, приводящего к заболеваниям, единственным методом лечения которых является трансплантация сердца. Аристотель считал сердце вместилищем души, всех эмоций и интеллекта. Несмотря на некоторые контраргументы, взгляды Аристотеля преобладали, из-за чего обсуждать фантастическую идею о пересадке сердца бесстрастно было крайне сложно.

Легенда гласит, что в III в. до н. э. китайский врач Пянь Цяо (Бань Цюэ) подлил снотворное зелье в напитки двум солдатам. Пока те спали, он удалил и заменил ряд их внутренних органов, включая сердца. Через три дня солдаты пробудились, а их состояние ничуть не ухудшилось. Другие фиктивные трансплантации приписывали братьям-близнецам Косме и Дамиану, которые после своей мученической кончины в III в. н. э. стали покровителями хирургии. Говорят, что они удалили европейцу пораженную раком ногу и заменили ее конечностью недавно умершего мавра, тело которого выкопали на кладбище. На следующее утро пациенту тщетно пытался убедить друзей в том, что ему пришили чужую ногу, хотя кожа на ней была явно темнее. Лишь когда он привел приятелей к могиле мавра, они убедились, что его больная нога лежит в гробу.