Хирурги, святые и психопаты. Остросюжетная история медицины

Вот как Грюнциг описал волнительные события того дня: «Я согласился попробовать, желая выйти на одну арену с хирургами. К сожалению, заболевание пациента было настолько тяжелым, что все попытки проколоть сосуд в паху провалились из-за закупорки бедренных артерий. Только в левой плечевой артерии кровоток был достаточным, чтобы обеспечить попадание катетера в аорту. Из этого положения катетеры не смогли подвести баллон для коронарной дилатации к отверстию левой главной коронарной артерии, поэтому нам пришлось остановить процедуру. Мужчина умер через несколько дней от инфаркта миокарда. Эта ситуация научила меня тому, что опробовать новую технику нужно на идеальном кандидате, а не пациенте с терминальной стадией заболевания».

Хотя последнее утверждение имеет смысл, этот случай является типичным примером начала кардиохирургических операций высокого риска. Первопроходцам всегда приходилось брать худшие случаи из возможных, и в свете первой неудачи Грюнциг кардинально поменял стратегию. Он решил взять свой катетер в операционную и опробовать его под прямым зрительным контролем на пациентах, проходящих коронарное шунтирование. Как и стоило ожидать, в Университетской клинике Цюриха этот план не одобрили. Хирурги боялись, что ретроградное расширение атеросклеротического сужения создаст конкурентный кровоток в венозном трансплантате и приведет к раннему тромбозу. Другими словами, эксперимент Грюнцига был признан потенциально опасным, поэтому ему пришлось искать поддержку в другом месте.

«Другое место» оказалось в далекой Калифорнии. Доктор Элиас Ханна, кардиохирург больницы Святой Марии в Сан-Франциско, вызвался ему помочь. Грюнциг писал: «У доктора Ханны не было таких страхов. Он утверждал, что его трансплантаты для шунтирования всегда будут давать лучшие результаты, чем катетер». 9 мая 1977 года Грюнциг при помощи местного кардиолога Ричарда Майлера провел первую баллонную ангиопластику во время коронарного шунтирования. Ханна разрезал больной сосуд за пределами обструкции, а затем Грюнциг ретроградно ввел катетер, чтобы расширить сужение. После этого Ханна вшил венозный трансплантат. Результаты операции оценили по ангиограмме спустя несколько дней. Ангиопластика оказалась безопасной и успешной, и трансплантат функционировал надлежащим образом. Довольны были все, включая пациентов.

Через четыре месяца после операций в Сан-Франциско Сеннинг встретился с Грюнцигом в Цюрихе, чтобы провести свою первую прямую ангиопластику на пациенте в сознании. Изначально 38-летний Адольф Бахманн стоял в очереди на плановую операцию, но по поводу изолированного сужения передней нисходящей ветви левой коронарной артерии. И действительно, баллонная ангиопластика решила проблему. Вскоре после этого статья, опубликованная в Lancet, признала катетеризацию альтернативой хирургическому вмешательству. Применение этой техники не ограничивалось ишемической болезнью сердца. Были разработаны баллонные катетеры для расширения коарктации аорты, а также обструкций в бронхиальном дереве, желчных протоках и кишечнике. Сосудистые вмешательства открытого типа были вытеснены катетерными методами, что повысило комфорт пациентов и благоприятно сказалось на больничных расходах.