Хирурги, святые и психопаты. Остросюжетная история медицины

Грюнциг решил проверить свое изобретение на 67-летнем пациенте Фрице Отте с предгангренозной ишемией ног и постоянной болью в икре. Уже через несколько часов мужчина снова смог нормально ходить. Несмотря на многообещающее начало, Грюнциг сомневался в прочности надувного баллона: «Следующие два года в попытке решить проблему я обшался с производителями. Особенно плодотворным оказалось сотрудничество с фабрикой, которая производила шнурки для обуви и снабжала меня шелковыми сетками. Эти сетки я планировал обернуть вокруг баллона, чтобы ограничить его внешний диаметр. Мне требовался очень тонкий баллон, чтобы ввести его внутрь сетки. В то время я познакомился с вышедшим на пенсию доктором Хоффом, почетным профессором химии из Федерального технологического института. Он рассказал мне о соединениях поливинилхлорида. После сотен экспериментов, большинство из которых проходило на моей кухне, я смог сформировать растяжимый сегмент в форме сосиски. Когда я прикрепил его к обычному катетеру и попытался раздуть баллон, я понял: прочность поливинилхлорида настолько велика, что в шелковой сетке попросту нет необходимости. Это стало огромным прорывом, который позволил мне сократить размер катетера».

Грюнциг снова протестировал свой продукт на артериях ног, при этом каждый катетер индивидуально изготовил катетер для каждого пациента на собственном кухонном столе. Он получал ангиограмму, брал ее домой, измерял ширину и длину суженного сегмента и конструировал подходящий баллон вместе со своей жены Марией. Такой была персонализированная медицина в начале 1970-х годов, пока на рынке не появилась компания Schneider по производству баллонных катетеров.

К 1975 году Грюнциг почувствовал себя готовым заняться коронарным кровообращением. Это был серьезный шаг, и, когда он обратился за поддержкой к Оке Сеннингу, заведующим кардиохирургическим отделением Университетской клиники Цюриха, тот был приятно удивлен. Сеннинг ответил: «Господин Грюнциг, если вы хотите забрать моих пациентов, то не медлите ни секунды!» Получив благословение Сеннинга и помощь от хорватского хирурга Марко Турины, Грюнциг начал тестировать на собаках и человеческих трупах миниатюрные катетеры для коронарных артерий.

Рисунок 10.4: Андреас Грюнциг.

Турина вспоминал: «Внутри него, как говорят французы, горел священный огонь. Он мог думать только о работе. Я никогда не видел человека, столь преданного своей идее, как Андреас. Все вокруг твердили, что его подход несостоятелен, что он потерпит неудачу, что ловушки подстерегают его на каждом шагу. Тем не менее он посвящал этой концепции всего себя без остатка».

По правде говоря, у Грюнцига не могло быть лучших коллег-хирургов. К 1975 году Турина создал искусственный коронарный стеноз, чтобы практиковаться в лаборатории. Новый катетер Грюнцига оказался успешным, и в следующем году он представил работу на конференции Американской кардиологической ассоциации в Майами. Пришло время переходить на пациентов. 22 марта 1977 года Грюнцигу представили сложный случай нестабильной стенокардии. Ангиография выявила серьезные сужения во всех трех главных коронарных ветвях, особенно сильное было в левой главной коронарной артерии. Мужчина страдал сердечной недостаточностью, и хирурги признали его неоперабельным.