Хирурги, святые и психопаты. Остросюжетная история медицины

В следующем году Ричард Лоуэр и Норман Шамвэй из Стэнфорда, Калифорния, опубликовали важнейшую статью, где объединили оптимальные техники трансплантации и лучшие методы сохранения донорских органов в окончательный подход. Все восемь собак, к которым его применили, пережили операцию с подключением к АИК. Пять из них прожили от 6 до 21 дня и восстановились в достаточной степени, чтобы нормально есть и двигаться. Однако иммуносупрессия не проводилась, поэтому вскоре подопытные животные умерли от отторжения трансплантата. Микроскопическое исследование пересаженных сердец показало сильную клеточную инфильтрацию лифоцитами, или белыми клетками крови, на которой основано острое отторжение. Лоуэр и Шамвей предсказывали, что если остановить разрушение донорского органа иммунной системой реципиента, то орган, скорее всего, прослужит всю оставшуюся жизнь. Прогноз явно оптимистичный, но оптимизм, безусловно, был необходим в этой враждебной, скептически настроенной среде.

Лоуэр стал профессором кардиохирургии в Виргинском университете в Ричмонде, где успешно ипользовал другой иммунодепрессант – метотрексат. Многие собаки прожили больше года без отторжения трансплантата, что было невероятным достижением на тот момент. Одна собака-реципиент даже родила щенков от пса, которому тоже пересадили сердце. Адриан Кантровиц из больницы Маймонида в Бруклине провел трансплантацию трехмесячным щенкам с применением гипотермии. Один из щенков прожил 213 дней без иммуносупрессии, что было неожиданным результатом из-за иммунологической некомпентности детенышей. Кантровиц доказал, что пересаженные сердца стабильно росли в том же темпе, что и у обычных животных. Более того, образцы взрослых особей, полученные при вскрытии, не содержали признаков лимфоцитарной инфильтрации. Однако, когда он попытался повторить эксперименты уже с использованием АИК, все животные умерли. В основном это объяснялось повреждениями крови при взаимодействии с инородными поверхностями, но опыт вселил в Кантровица оптимизм по поводу трансплантации младенцам с врожденными пороками сердца.

Наука шагнула вперед, в 1960-х годах АИК прочно вошел в хирургическую практику, кардиоплегические растворы совершенствовались, а отделения интенсивной терапии развивали навыки кардиологического послеоперационного ухода. Жизни тысяч собак были принесены в жертву, но почему никто не решался совершить гигантский скачок и пересадить сердце человеку? Тому было одно существенное и довольно очевидное препятствие.

Кто-то должен был сначала умереть и пожертвовать свое драгоценное сердце, но логистика в этом случае оставалась проблематичной. Мягко говоря.

Общепринятым определением смерти являлась окончательная остановка сердца. Из-за длительного отсутствия кровоснабжения и кислородного голодания использовать почки было невозможно. Концепции смерти мозга, которая устроила бы трансплантологов, еще не существовало.

В одном печально известном случае в Ньюкасле молодой мужчина получил серьезные травмы головы от рук нападавшего. Он был подключен к аппарату ИВЛ, и его состояние оценивалось как необратимое, поэтому супруга пациента хотела пожертвовать его почки для трансплантации. Врачи отключили мужчину от аппарата в соответствии с желанием супруги, но обвинения, выдвинутые против преступника, впоследствии были сняты. Суд постановил, что смерть жертвы наступила от рук врачей, отключивших аппарат. Настоящего убийцу обвинили лишь в нападении – вот на фоне каких противоречивых событий была проведена первая трансплантация сердца от человека к человеку.

В Медицинском центре Университета Миссисипи Джеймс Харди и его бригада тренировались пересаживать органы на человеческих трупах. Харди уже провел первую трансплантацию легких в 1963 году, поэтому у него был опыт применения иммуносупрессивных препаратов и кобальтовой лучевой терапии. В январе 1964 года Харди узнал о потенциальном реципиенте: 36-летний мужчина поступил в медицинский центр с тяжелой сердечной недостаточностью через год после операции на сердце. Он получил ножевое ранение сердца, и передняя нисходящая ветвь его левой коронарной артерии была повреждена. Кроме того, у пациента имелись множественные тромбы в мозгу, необратимый правосторонний паралич, тяжелые умственные нарушения и недержание кала и мочи. Через несколько недель после ампутации левой ноги из-за эмболической гангрены последовала ампутация правой, а также потребовалась экстренная резекция кишечника из-за ишемии. В остальном он был в порядке.

Харди надеялся найти молодого донора с черепно-мозговой травмой: в Джексоне огнестрельные ранения были обычным явлением. Вопрос состоял в том, как скоро после остановки сердца жертвы можно изъять орган? Если не сделать это быстро, ишемическое повреждение помешает этому знаменательному событию.