Хирурги, святые и психопаты. Остросюжетная история медицины

Поговорим об удивительной статистике. Учитывая значительный прогресс в медикаментозной терапии сердечной недостаточности, очевидную пользу от трансплантации можно оценить только по пациентам, которые уже находятся в больнице на аппарате ИВЛ или АИК.

Согласно данным, люди, которые внесены в список ожидания, но находятся вне больницы, живут столько же, сколько и те, кто получил донорское сердце.

Одно масштабное исследование тысяч пациентов, перенесших трансплантацию сердца за последние двадцать лет, показало, что средняя выживаемость составила 12 лет. При этом 58 % умерли в течение 10 лет, а средняя продолжительность жизни реципиентов была менее четырех лет. Предикторы плохого долгосрочного результата включали факторы, ассоциируемые с ишемической болезнью сердца: сахарный диабет, ожирение, высокое кровяное давление и нарушение функции почек. Это свидетельствует о том, что донорское сердце приносит лишь ограниченную пользу в самом распространенном случае сердечной недостаточности. Исходя из того, что в Великобритании появляется менее 200 донорских органов в год, а от сердечной недостаточности умирают 40 тысяч людей в возрасте до 65 лет, напрашивается вывод, что планка нового золотого стандарта установлена достаточно низко. Более того, готовое решение обладает потенциалом заменить трансплантацию в соотношении 20:1. Являются ли сердца животных хорошим вариантом? Как говорил Норман Шамвей, «ксенотрансплантация – это нечто из будущего, и так будет всегда». Безусловно, британские и американские исследования подкрепляют эту точку зрения, несмотря на недавние благородные усилия Бартли Гриффита и его коллег из Питтсбурга.

Сторонники искусственного сердца хотели разработать эффективную механическую альтернативу, которую в любую секунду можно просто взять с полки и имплантировать. А пациенту после операции не должно было потребоваться ничего серьезнее антикоагулянта. Эта идея всегда будоражила воображение кардиохирургов, СМИ и пациентов, умирающих от заболеваний сердца. И постепенно фантазия становилась реальностью.

Первые серьезные усилия в этом направлении предпринял дальновидный хирург Владимир Демихов в Москве в 1930-х годах, задолго до появления АИК Гиббона.

Его аппарат, размером с обычное взрослое сердце, состоял из двух мембранных насосов, закрепленных бок о бок и заправленных солевым раствором. Очевидно, они должны были заменить правый и левый желудочки, при этом приточные трубки вводились в левое и правое предсердие, а отточные – в аорту и легочную артерию. Приводной вал, проходящий через грудную стенку и питающийся от электрического мотора, заставлял пульсировать гибкие резиновые мембраны. В 1937 году эти устройства начали имплантировать животным, и самое длительное выживание составило пять часов. Тем не менее мозг собак, похоже, функционировал, а животные продолжали дышать.

Рисунок 12.1: Владимир Демихов в Москве.

К сожалению, кровь разрушалась, как если бы ее взбили венчиком для яиц, но концепция была доказана: новоизобретенный аппарат мог поддерживать кровообращение млекопитающих.

Двадцать лет спустя Токийский университет повторил экспримент, причем в условиях буддистской культуры, которая никогда бы не одобрила трансплантацию. Казухико Ацуми разработал пластиковое сердце с гидравлическим приводом, поддерживавшее кровообращение собаки шесть часов, но затем переключился на совершенно иную концепцию роликового насоса с электрическим двигателем, вдвое продлившего скромную выживаемость. Главной проблемой было свертывание крови в камерах – ученые пытались решить ее, перейдя на двухкамерный сильфонный насос[95], обшитый силиконовой резиной. Разумеется, это тоже не сработало, но тогда были решены многие технические трудности, способные поставить производство кровяных насосов под угрозу. Одной из них стала потребность в замысловатых системах контроля, которые позволили бы реагировать на физиологические изменения в организме реципиента. После Второй мировой войны дальновидные и талантливые японцы получали слишком скромную финансовую поддержку, поэтому несколько инженеров-разработчиков искусственного сердца имели веские причины переехать в США. Думаю, они понимали, что страна, создавшая атомную бомбу, способна сконструировать и кровяной насос. Как поется в старой песне: «Энола Гэй, лучше бы ты вчера остался дома»[96].

Блистательный Виллем Колф, проводивший гемодиализ с помощью колбасных оболочек в Европе военного времени, теперь корпел над созданием искусственного сердца в Университете Юты.