Хирурги, святые и психопаты. Остросюжетная история медицины

В книге он признал, что русские «были обычными парнями, которые пили больше водки, так зачем было пытаться их дискредитировать?» Их нельзя было привлечь к ответственности за решения политического руководства страны. Возможно, то же самое можно сказать и сегодня.

На сотый день рождения Дебейки была запланирована еще одна встреча, но, к сожалению, 11 июля 2008 года он скончался. В том же году доктор Кули удостоил меня Премии Рэя Фиша Техасского института сердца за мою работу в области долговременной механической поддержки кровообращения в качестве альтернативы трансплантации. Поскольку ранее ее присуждали таким пионерам, как Мейсон Соунс, Джон Кирклин и Норман Шамвей, это стало огромной честью для английского хирурга по нескольким причинам.

На последующем приеме в Кул-Эйкрс, ранчо доктора Кули на берегу реки Бразос, моя жена Сара ступила в высокую траву, чтобы сфотографировать нас двоих в креслах-качалках на веранде дома. Внезапно она замерла как вкопанная. Поскольку Сара выросла в Кении, она сразу узнала характерный шорох. Всего в нескольких сантиметрах от ее ног была гремучая змея, готовая броситься в атаку. Это наверняка испортило бы вечеринку. Доктор Кули скончался у себя дома в Хьюстоне 18 ноября 2016 года в возрасте 96 лет. Великий кардиохирург и великий человек, которого никогда не забудут.

Бад Фрейзер был с нами в Кул-Эйкрс. Бад и Джордж Нун, храбро прооперировавшие расслоившуюся аорту Дебейки, переняли эстафетную палочку трансплантации и поддержки кровообращения в Техасском институте сердца и Университете Бейлора соответственно. Я помню, как впервые посетил офис Бада. В нем не было окон – лишь диван, письменный стол и старый потертый ковер. Это был его второй дом, где он проводил дни и ночи с постоянно включенным телевизором. Я всегда с интересом слушал его воспоминания о былых днях и зарождении увлечения искусственными сердцами.

Когда Фрейзер учился в Хьюстоне, в Методистскую больницу доставили итальянского подростока для замены аортального клапана у доктора Дебейки. Позднее тем же вечером у парня произошла остановка сердца, и его грудную клетку пришлось повторно вскрыть в рамках реанимационных мероприятий. Фрейзера попросили сменить уставшего хирурга, проводившего прямой массаж сердца, поэтому он впервые взял в руку фибриллирующую мышцу и начал судорожно качать кровь. Пока он это делал, пациент пришел в себя и поднес умоляющую руку к лицу своего спасателя. Судя по всему, именно в этот мучительный момент, как раз перед тем, как парню позволили умереть, Фрейзер понял свое призвание. Он подумал: «Если моя рука способна поддерживать жизнь этого парня, почему мы не можем создать аппарат, который делал бы то же самое?» Возможно, звучит слишком мелодраматично, но это правдивая история, рассказанная мне Бадом в оксфордском пабе.

Фрейзер помогал в разработке многочисленных левожелудочковых вспомогательных устройств, включая HeartMate, Jarvik и HeartWare, и имплантировал более тысячи из них. Он лично выполнил более 1300 трансплантаций.

Во время официального празднования тысячной имплантации левожелудочкового вспомогательного устройства в Техасском институте сердца Бад сказал: «Я отправился в этот путь во время идеалистической эпохи Кеннеди, целями которой были полет на Луну, избавление от голода и бедности, а также создание реалистичного искусственного сердца. За исключением полета на Луну, остальные высокие цели остались недостижимыми».

Возможно, звучит несколько пессимистично, учитывая впечатляющий список открытий в области механической поддержки кровообращения. Сейчас Баду уже за восемьдесят, и он работает все в том же любопытном кабинете и все с тем же секретарем в больнице Святого Луки. Он все еще проводит много часов в больнице и лаборатории. К счастью, он остается живой легендой.