Хирурги, святые и психопаты. Остросюжетная история медицины

Одна из самых захватывающих историй о тех удивительных временах была рассказана самим мастером, когда он размышлял о ранних этапах своей карьеры: «В 1951 году я провел закрытую пульмональную вальвулотомию мужчине со стенозом пульмонального клапана. У него было утолщение сердечной мышцы под клапаном, и он умер через два дня после операции. Во время посмертного патологоанатомического исследования клапан вскрыли и обнаружили под ним сильную мышечную гипертрофию. Пациент бы не выжил без устранения обструкции. Мы с моим коллегой доктором Эрлом Вудом, замечательным физиологом, вернулись в его кабинет и решили, что нам либо придется довольствоваться кардиохирургией как второстепенной специальностью, ограниченной проведением инструментов в сердце, либо нам потребуется АИК. “Проблема в оксигенаторе”, – констатировал Вуд. Мы посетили Джона Гиббона в его лабораториях в Филадельфии и Форреста Додрилла в Дейтройте, чтобы больше узнать об оксигенаторе с механическим насосом. Аппарат Гиббона, разработанный компанией International Business Machines Corporation, чем-то напоминал компьютер. Для Додрилла АИК сконструировала General Motors, и он смахивал на автомобильный двигатель. Приехав домой, мы решили убедить клинику Мейо позволить нам построить собственный насос-оксигенатор, похожий на аппарат Гиббона. Разумеется, множество посетителей приходили в нашу лабораторию, чтобы посмотреть, чем мы занимаемся. Среди них был и доктор Оке Сеннинг из Стокгольма. Я до сих пор помню день, когда он был там, и один из разъемов отошел. Мы запачкали его красивый костюм и потолок, забрызгав кровью всю комнату».

Знаменательный день наступил весной 1954 года, когда в газетах написали о первой операции на открытом сердце, проведенной Уолтом Лиллехаем на маленьком ребенке. Естественно, я испытывал ужасную зависть и восхищение одновременно.

Это восхищение возросло в геометрической прогрессии, когда через некоторое время я приехал в Миннеаполис и смог понаблюдать за операцией с контролируемым перекрестным кровообращением. Уолт взял нас на обход, и мне было приятно видеть маленьких детей, восстанавливающихся после чудесных операций.

Зимой 1954–1955 годов девять наших собак из десяти выжили после подключения к АИК. Вместе с моим коллегой, детским кардиологом доктором Джимом Дюшейном, мы отобрали восемь пациентов и планировали прооперировать их всех, даже если бы первые семь умерли. Мы провели первую операцию во вторник, в марте 1955 года, и четыре ребенка из восьми выжили. К тому времени мы с Уолтом шли параллельными, но связанными между собой путями. Я наблюдал аналогичную ситуацию между Дуайтом Харкеном и Чарльзом Бейли в первые дни закрытой хирургии митрального клапана. Надеюсь, вы меня простите, но я чувствовал, что их взаимодействие было несколько унизительным для них самих и научного прогресса в кардиохирургии. Поэтому я премного благодарен Уолту Лиллехаю и очень горжусь тем, что в течение 12–18 месяцев, когда мы были единственными в мире хирургами, проводившими операции на открытом сердце с использованием АИК, мы продолжали общаться и спорить в частном порядке в ночных клубах и самолетах, а не публично.