Хирурги, святые и психопаты. Остросюжетная история медицины

Весной 1948 года Смити почувствовал, что его состояние ухудшается. 20 мая 1948 года Доктор Джон Бун, медицинский директор Медицинского колледжа Южной Каролины, отправил Блэлоку срочное письмо: «Я пишу от лица Горация Смити. Ему не терпится приехать в Балтимор и обсудить с вами проведение вальвулотомии на нем самом». Очевидно, Блэлок проникся сочувствием. Уже через четыре дня Смити получил ответ: «Было бы идеально, если бы вы приехали в Балтимор и мы вместе осмотрели пару пациентов, которых вы могли бы прооперировать с моей помощью». Он любезно продолжил: «Ничто не принесет мне большего удовольствия, чем возможность помочь вам посредством вами же разработанного метода».

Через несколько дней положительно настроенный Смити отправился в больницу Джонса Хопкинса, где совместно с Дентоном Кули и Вивьеном Томасом старался усовершенствовать свою концепцию аортальной вальвулотомии. Еще его заботил пациент – мужчина в возрасте около 40 лет, с лишним весом и асцитом (скоплением жидкости), – которого он привез с собой из Южной Каролины. Это стало большой ошибкой. Старшая медсестра-анестезист оценивала шансы пациента весьма пессимистично. Во время введения анестезии, пока Смити и Блэлок мыли руки, у пациента началась аритмия, а затем произошла остановка сердца, чего в целом стоило ожидать. Хирурги в отчаянии вскрыли грудную клетку, чтобы провести прямой массаж сердца, но вернуть мужчину к жизни так и не удалось. Более того, Блэлока встревожила толщина левого желудочка, поскольку он никогда ранее не оперировал сердце со стенозом аортального клапана. Казалось, этим просчетом бедный Смити уничтожил собственные шансы на выживание.

Доктор Кули, который должен был ассистировать Блэлоку во время операции, так вспоминал тот день: «Анестезия подействовала, и я сделал разрез над пятым межреберным пространством. Как только я вскрыл перикард, у пациента началась фибрилляция желудочков. Несмотря на все наши попытки дефибрилляции и реанимации, сердце не запустилось»

. Кули расстроился из-за Смити: «Я увидел, как помрачнел Смити. Он понял, что упустил из рук единственный шанс самому оказаться прооперированным». К сожалению, это оказалось правдой. Блэлок был слишком напуган, чтобы рискнуть и повторить операцию на коллеге. Кули согласился бы попробовать, но на том этапе своей карьеры он не был у штурвала.

После того как судьба нанесла ему смертельный удар, окончательно отчаявшийся Смити вернулся к своей семье. Как и ожидалось, его здоровье стремительно ухудшалось. Бетти Вулридж написала сестре Боуэн: «Я узнала, что доктор Смити тяжело болен. Разумеется, меня это огорчает. Надеюсь, вскоре ему станет лучше». На самом деле письмо написала не Бетти, а ее тетя, поскольку девушка была слишком больна. Уже на следующий день, 28 октября 1948 года, Смити скончался в кислородной палатке в Больнице Ропера. Медсестра Боуэн держала его за руку. Через десять дней в Кантоне, Огайо, умерла Бетти Вулридж. Ее история имела большой успех, но недолго. Вскрытие показало локализованную протечку в месте введения вальвулотома в желудочек и серьезную дефомацию клапана.

В некрологе, опубликованном в Journal of the American Medical Association, была лишь одна размытая фраза о кардиохирургии Смити: «Считается, что он провел первую успешную операцию на сердечном клапане». Оскорбительный комментарий, который даже не соответствовал действительности.

Еще задолго до кончины Смити на арену кардиохирургии вышли другие люди.