Хирурги, святые и психопаты. Остросюжетная история медицины

Рисунок 5.1: А. Уолт Лиллехай с налобной хирургической лампой. Б. Техника перекрестного кровообращения.

Уолт сделал большой глоток виски и, задумчиво глядя в позолоченный потолок, признался: «Я никогда не думал, что нам позволят это проделать. Ставки были слишком высоки даже для того времени».

Он собрал обширное досье для Вангестина, включавшее результаты всех его экспериментов с детальным физиологическим анализом. Через несколько дней пришел письменный ответ: «Дорогой Уолт, обязательно продолжайте». В конце стояла подпись: «О. Г. В.». Однако у руководства больницы было иное мнение.

На заре кардиохирургии врачи всюду сталкивались с подобным противостоянием, и я не исключение. Но слушай мы администрацию или регулирующие органы, ни о каких клинических достижениях не шло бы и речи. Применение перекрестного кровообращения в операционной требовало тщательного планирования. Нужно было иметь две хирургические бригады с отдельными анестезиологами и наборами инструментов. Экстракорпоральные трубки нужно было модифицировать так, чтобы они покрывали большее расстояние между донором и пациентом, а «чистые» лабораторные методы требовалось перевести в стерильные протоколы операционной.

Детских кардиологов попросили отобрать трех потенциальных кандидатов для первой операции: все они, разумеется, должны были находиться на грани смерти, чтобы риск был оправдан. Для начала Лиллехай хотел попытаться устранить дефект межжелудочковой перегородки под прямым визуальным контролем. Имея это в виду, он отвез Варко и Коэна в клинику Мейо, где они весь день изучали врожденные пороки сердца в лаборатории доктора Джесси Эдвардса. Многочисленные образцы в ведерках с формалином были тщательно помечены, у каждого имелось краткое описание. Так хирурги получили наглядное представление о разных размерах, формах и расположении отверстий, с которыми могли столкнуться во время операции, и это было не зря проведенное время.

Трудно ли было определиться с первым кандидатом? Безусловно, и на то имелись свои причины. Хирурги выбрали болезненного 11-месячного мальчика, которого регулярно госпитализировали в связи с обострениями пневмонии на фоне дигоксин-резистентной сердечной недостаточности. Этот мальчик, весом всего 6,9 килограмма, был одним из тринадцати детей в семье, и его брат уже скончался от дефекта межжелудочковой перегородки. «Вы бы выбрали его, будь он единственным ребенком в семье?» – спросил я Лиллехая. Он ушел от ответа и лишь добавил: «У его отца была подходящая группа крови, и он вызвался стать донором. Он был крупным мужчиной, что играло в нашу пользу».

По мере приближения даты операции напряжение возрастало. Поскольку администрация больницы была против, Лиллехай понимал, что может лишиться работы и профессиональной репутации в случае смерти ребенка. Что еще хуже, если пострадает отец, его привлекут к уголовной ответственности. Не легче приходилось и операционным сестерам с анестезиологами, которые в судорожно проверяли и перепроверяли, выполняя все возложенные на них обязанности.

В шесть утра 26 марта 1954 года мальчика под анестезией и его отца привезли в операционную «Б» Медицинского центра Миннесотского университета. Большинство членов бригады повели бессонную ночь, готовясь к операции, но тщательно отрепетированный сценарий шел как по маслу. Лиллехай и Варко встали по обеим сторонам от мальчика, в то время как Коэн и Уорден готовили к процедуре переливания мужчину, находившегося под легкой анестезией. В кровеносные сосуды на шее пациента ввели две канюли. Канюли покрупнее установили в артерию и вену в паховой области. Перекрестная циркуляция контролировалась с помощью мотопомпы «Сигма», которая перегоняла кровь по трубкам со скоростью 55 мл/кг в минуту. При нормальной температуре тела для поддержания жизни мальчика было достаточно 380 мл/мин – для отца это значение было вполне безопасно.