Хирурги, святые и психопаты. Остросюжетная история медицины

Как хирург, вы должны контролировать свою самонадеянность. В противном случае вы рискуете людскими жизнями, однако надо быть весьма самонадеянным, чтобы распилить чью-то грудную клетку, вынуть оттуда сердце и верить, что вам под силу его вылечить.

Мехмет Оз[52]

Если бы меня попросили назвать настоящих легенд кардиохирургии, я бы точно начал с этих трех: Джона Кирклина, Дентона Кули и загадочного Уолтона Лиллехая. Мне выпала честь знать их всех, но ярлык чудака можно было навесить только на последнего. Его назвали отцом хирургии на открытом сердце, и этот статус никто не оспаривал ни при его жизни, ни после смерти из-за огромного количества предложенных им идей и инноваций.

Замок Калейн, расположенный на побережье Южного Эйршира, был подходящим местом для встречи с Лиллехаем. Уолт жил в великолепной квартире на верхнем этаже, подаренной генералу Дуайту Д. Эйзенхауэру после войны. В период своего президентства Эйзенхауэр использовал ее как тайное убежище. Меня пригласили туда на ужин в честь конференции, проходившей на поле для гольфа Тернберри и посвященной искусственному клапану компании St. Jude Medical, медицинским директором которой и был Уолт. Я полагал, что там будут и другие гости, но их не оказалось. Лиллехай пригласил меня, чтобы поделиться своими воспоминаниями для моей книги Landmarks in Cardiac Surgery: у него был рак предстательной железы, и он хотел оставить после себя максимально подробное наследие. Мне было очень интересно послушать. Я считал привилегией провести с ним время за пределами формальной встречи.

Лиллехай поприветствовал меня у подножия большой овальной лестницы. На нем был красный бархатный смокинг, в левой руке он держал хрустальный стакан с виски. Нельзя было не заметить его худобу, но он как раньше клонил голову к правому плечу, а его широкая приветственная улыбка свидетельствовала о том, что он рад меня видеть. В круглой гостиной с видом на океан нас встретил дворецкий, предложив виски и копченого лосося. Перед камином стояли два старых, потертых кресла.

Я представил, как Эйзенхауэр тяжело опускается в то, что побольше, и решил в нем расположиться. Внизу волны с ревом разбивались о скалы – такой вечер сложно забыть.

Лиллехаю, родившемуся в Миннеаполисе в 1918 году, было суждено провести бо́льшую часть своей жизни в том же городе, где его отец работал дантистом. Как рационально мыслящий человек он собирался продолжить семейное дело, но, узнав, что к стоматологам предъявляли те же требования, что и к студентам медицинских школ, он сделал выбор в пользу последней[53]. По окончании медицинской школы его направили в Алжир и Тунис оказывать помощь раненым солдатам. Он командовал 33-м полевым мобильным хирургическим госпиталем. Когда армия союзников преследовала Роммеля, атаковавшие караван Лиллехая «мессершмитты» полностью уничтожили медицинское оборудование. Команда Лиллехая сначала присоединилась к Сициллийской операции, а затем к военным действиям в итальянском Анцио, где Лиллехай дослужился до звания подполковника и получил бронзовую звезду за мужество и похвальную службу. Он провел в армии четыре года и был награжден Лентой Европейского театра военных действий с пятью боевыми звездами. Этого храброго человека было нелегко запугать.

В 1945 году Лиллехай вернулся в США, в Миннесотский университет, чтобы окончить резидентуру. Там он работал под руководством профессора и кардиолога Оуэна Вангестина, выдающегося академика, который настаивал на важности лабораторных исследований. В лаборатории Уолт сотрудничал с физиологом Морисом Вишером, с которым они хирургическим путем создали артериовенозную фистулу[54], имитировавшую отверстие в сердце. Лиллехай заметил, что в месте соединения неизменно развивалась инфекция, приводившая к почечной недостаточности. По его мнению, это объясняло, почему бактериальный эндокардит так часто убивал детей с врожденными пороками сердца. Таким образом, профилактикой смертельно опасных осложнений могла стать заблаговременно сделанная операция.