Хирурги, святые и психопаты. Остросюжетная история медицины

Следующий пациент, 16-летний юноша, скончался в результате ошибки хирурга. Для закрытия дефекта перегородки Гросс использовал полиэтиленовую заплату и неправильно подобрал ее размер. Вот что сообщал он в своем отчете: «Пальпация закрепленного листа выявила, что отверстие было закрыто полностью, но кусок пластика оказался слишком длинным и выступил за пределы кольца трикуспидального клапана. Нам не хотелось его удалять, поскольку колодец и так оставался открытым в течение двух часов и пяти минут». Согласно результатам вскрытия, проведенного на третий день после операции, на согнутой заплате образовался сгусток крови, который закупорил трикуспидальный клапан. Печально. Тем не менее в целом опыт применения техники предсердного колодца Гросс считал весьма успешным, и другие хирурги с готовностью переняли его метод. Как ни странно, я сомневаюсь, что для устранения дефекта межпредсердной перегородки требовались окклюдеры[50] или заплаты, поскольку сшивание краев отверстия проще, безопаснее и быстрее.

Джон Кирклин был сыном радиолога из Манси, штат Индиана. Во время Второй мировой войны он, выпускник Гарварда, два года проработал нейрохирургом-стажером в американской армии, помогая раненым солдатам, эвакуированным из Европы и Тихоокеанского театра военных действий. Несмотря на этот опыт, именно полугодовая резидентура у Гросса в Бостонской детской больнице переключила его внимание на кардиоторакальную хирургию. Кирклин вспоминал: «Гросс выглядел как актер в кино про врачей: привлекательный, спокойный и очень вдохновляющий. Он обладал настолько магнетической личностью и его работа до такой степени меня увлекла, что я загорелся идеей стать кардиохирургом <…> Мы с другими резидентами постоянно зарисовывали в рабочих тетрадях различные варианты, как можно было бы закрыть дефекты межжелудочковой перегородки и устранить тетраду Фалло, если наука позволит нам наконец проникнуть внутрь сердца».

В 1950 году Кирклин окончил резидентуру по общей хирургии в клинике Мейо и стал применять на практике то, чему научился у Гросса. Он начал с техники предсердного колодца: сперва устранял дефекты межпредсердной перегородки, а затем и более сложную патологию под названием открытый атриовентрикулярный канал[51]. Кирклин добился превосходных результатов в нескольких сотнях случаев, но это не были операции под прямым зрительным контролем. Требовалось что-то новое, потому что ограниченная во времени гипотермия не позволяла исправить более сложные врожденные пороки или заболевания сердечных клапанов у взрослых.

Возможно, последнее слово о гипотермии должно принадлежать Генри Свону, который, как и Бигелоу, во время войны работал с ранеными во Франции. Свон был опытным хирургом и применил гипотермию более чем в ста случаях. Несмотря на то что смертность среди его пациентов была сравнительно низкой, Свону не нравилось оперировать, не сводя глаз с часов: «Я всегда до смерти боялся использовать гипотермию, так как не понимал до конца, что происходит. У меня есть причины прибегать к этой процедуре, но я стараюсь как можно скорее выполнить свою работу, а затем сразу согреть пациента до нормальной температуры, при которой, на мой взгляд, я лучше контролирую происходящее». Брок был более прямолинеен: «Я не верю, что эта процедура займет когда-нибудь свое место в хирургии <…> Даже само присутствие ванны с ледяной водой в операционной не привлекательно ни с эстетической, но с хирургической точек зрения».

Конечно же, длительное охлаждение в ванне, процесс согревания и суетливая операция между ними вскоре устарели. Тем не менее гипотермия всегда останется дополнением к более сложным хирургическим техникам.

Двойной риск