Хирурги, святые и психопаты. Остросюжетная история медицины

Шили покинул Edwards Laboratories, чтобы основать собственную компанию в гараже своего дома в Калифорнии, и работал над созданием механического протеза митрального клапана с хирургами из Лос-Анджелеса. В то время клапаны собирались грубо, и тканевые пришивные манжеты жена Шили изготавливала прямо в супружеской спальне. Бьорка убедили применить эти протезы в Каролинском институте, но, после того как их опробовали в митральной и аортальной позициях, стало ясно, что градиент давления на отверстии клапана был необоснованно высок. В Стокгольме Бьорк поделился с Шили данными о пациентах, перенесших имплантацию: их симптомы разрешались слишком медленно. Многим провели катетерное исследование сердца в состоянии покоя и при физических нагрузках, сомнений не осталось: дизайн был неудовлетворительным. Увидев в этом возможность, Бьорк убедил инженера поработать с ним над новым поворотно-дисковым клапаном, напоминавшим модель врача Дзюро Вада в Японии, которую Кули уже имплантировал в Хьюстоне. Мир кардиохирургии тесен.

Шили переключил внимание на идею Бьорка о тонком одиночном поворотно-дисковом клапане на двух стойках. У открытого клапана имелись большое и малое отверстия, при этом сопротивление потоку и градиент давления были напрямую связаны с формой самого диска. Шили изменил его, придав выпукло-вогнутую форму. При открытии клапана диск, изготовленный из делрина, частично выступал за пределы корпуса. Важная деталь, которая значительно увеличила поток через отверстие клапана.

За несколько недель Шили разработал протез в пяти размерах и отправил по два образца каждого в Стокгольм. Изначально ими попробовали заменить аортальные клапана, а затем использовали в перевернутом виде в митральной позиции. В течение года Бьорк добился впечатляющих результатов, проведя 100 операций по замене аортального клапана и 50 операций по замене митрального. Тем не менее работа над дизайном продолжалась в условиях все большей конкуренции на рынке. Когда обнаружилось, что делрин задерживает воду и набухает, диски стали изготавливать из пиролитического углерода. Позже на место конического диска пришла более сферическая форма с рентгеноконтрастной меткой, благодаря которой можно было отслеживать функцию клапана.

Главной темой на кардиохирургических симпозиумах вскоре стали преимущества механических клапанов над биологическими. По сути, выбирать приходилось между долговечным клапаном, требующим терапии антикоагулянтами, и клапаном, который можно было имплантировать и забыть, но которому требовалась замена каждые десять лет. Пациентов информировали о плюсах и минусах обоих, но выбор они делали самостоятельно. На одной из конференций Дентон Кули вспоминал разговор с двенадцатилетним мальчиком, чей биологический клапан кальцинировался и стремительно дегенерировал: «Около шести месяцев назад в Луизиане этому пациенту установили свиной клапан в аортальное фиброзное кольцо. Бедная ошеломленная женщина, знающая, что ее сын получил свиной трансплантат, спросила, клапаном какого типа мы собирались его заменить. Я ответил, что мы используем клапан Бьорка. Она спросила: “А что это за животное – Бьорк?”»

Характеристики потока поворотно-дискового клапана были настолько лучше, чем у шарового клапана, что некоторые хирурги, включая Бьорка, решили отказаться от антикоагуляции варфарином. Мы попробовали это в Бромптоне в 1974 году, но исход был катастрофическим из-за тромбоза клапана и инсульта.

В марте 1976 года к предпринимателю Мануэлю Виллафану, бывшему сотруднику компании Medtronic и разработчику кардиостимулятора с литиевым аккумулятором, подошел хирург из Миннеаполиса, Деметр Николофф, и показал свой дизайн двустворчатого клапана сердца. Виллафана увидел преимущества такого подхода и предложил, чтобы его компания Cardiac Pacemakers Incorporated усовершенствовала и произвела клапан. Совет директоров отклонил эту идею, поэтому основатель компании решил пойти своим путем с отдельной компанией под названием St Jude Medical Incorporated. У этого названия есть своя история.

Святой Иуда – покровитель отчаявшихся, и Виллафана назвал своего сына Иудой, поскольку у того в младенчестве были серьезные проблемы со здоровьем.