Хирурги, святые и психопаты. Остросюжетная история медицины

Лиллехая убедили покинуть Миннеаполис, чтобы стать профессором и заведующим хирургическим отделением в Нью-Йоркской больнице и Корнеллском медицинском центре. Однако переезд не предоставил ему долгожданных возможностей и положил начало бурной, несколько безрассудной личной жизни. Он вспоминал о тех головокружительных днях, когда мы пили виски в замке Калейн. Будучи медицинским директором компании St Jude, производившей сердечные клапаны, он питал страсть к спортивным автомобилям «Ягуар», золоту и вечеринкам в джаз-клубах Миннеаполиса. Он не сдерживался при обсуждении скандалов, связанных с клапанами, и своего падения с пьедестала: «Не все кардиохирурги святые. Некоторые из нас грешники». Лиллехай показался мне чрезвычайно харизматичным, и я предположил, что рак в молодом возрасте побудил его жить на полную катушку. Однако статус отца кардиохирургии и обладание престижной Ласкеровской премией не спасли его от внимания налогового инспектора.

Итак, 16 февраля 1973 года судья Федерального суда Святого Павла, Филип Невилл, признал Уолта виновным в пяти случаях уклонения от уплаты налогов, после того как правительство предоставило более 150 свидетелей и 6000 вещественных доказательств. Он не уплатил налоги, связанные с четырьмя внебрачными связями, включая стодолларовый чек за «набор текста» секс-работнице из Лас-Вегаса, которую вызвали в суд для дачи показаний. Многие из тех, кто выступал в качестве свидетелей, были пациентами Лиллехая или их родственниками.

Некоторые отказались свидетельствовать против него. «Я просто не могла это сделать, – сказала одна женщина. – Если бы не доктор Лиллехай, моего мужа бы здесь не было».

Адвокат Лиллехая, Джером Саймон, признал, что он неверно рассчитал вычет из его доходов, но настоял, что суммы были пустяковыми. По его словам, все потому, что перегруженный ученый пытался самостоятельно вести свой бухгалтерский учет.

Уолта приговорили к общественным работам и штрафу, и он усмехнулся, рассказывая мне об этом. То, что погубило бы любого другого, лишь вызвало зависть и отвращение у некоторых коллег Лиллехая, а вскоре и вовсе было забыто. Ко времени судебного разбирательства зрение Лиллехая значительно ухудшилось, поэтому его дни в хирургии были сочтены. Интенсивная лучевая терапия головы и шеи для лечения лимфосаркомы привела к катарактам, и великий инноватор уже не мог оперировать как прежде. Это была основная причина, по которой Лиллехай оставил кардиохирургию в 1974 году и занял должность в клапанной промышленности.

Когда я в час ночи, пошатываясь, брел по мощеной дорожке от замка к такси, во мне росло ощущение, что проведенные с ним часы были настоящей привилегией. Мэнни Виллафана, организовавший вечер, все еще сидел в баре Тернберри вместе с остальными хирургами. Он спросил меня, как все прошло. «Очень по-особенному», – вот и все, что я смог сказать на тот момент. Виллафана тоже в своем роде джентльмен и пионер. У него еще был порох в пороховницах, и позднее он разработал свой механический клапан и основал компанию ATS Medical, которая выступает за «повышение стандартов».

В течение последних сорока лет биологические и механические клапаны непрерывно улучшают, а споры об их относительных преимуществах все никак не стихнут. Современные механические протезы имеют неограниченный срок службы и низкий риск поломок. Тем не менее они все еще требуют приема антикоагулянтов, в отличие от биологических. Правда, к концу срока службы их створки становятся жесткими и обструктивными. Дегенерация с кальцификацией происходят особенно рано у растущих детей и молодых взрослых. Молодым пациентам с заболеванием аортального клапана использование собственного пульмонального клапана, впервые испробованное Россом, дает долговременные положительные результаты, включая неограниченный срок службы, центральный беспрепятственный поток и отсутствие необходимости в антикоагуляции.

Однако лишь немногие хирурги готовы провести пугающую операцию по замене сразу двух клапанов. К 1995 году во всем мире операцию Росса попробовали менее 100 кардиохирургов, и многие из них уже вышли на пенсию.

Какие из тех клапанов, что были доступны хирургам с самого начала, прослужили дольше всех? Ответ может удивить некоторых представителей нашей профессии, но я лично работал с этим клапаном в Оксфорде. Вот иронический отрывок из моей статьи «Самый долговечный протез сердечного клапана», опубликованной в издании Journal of Thoracic and Cardiovascular Surgery в 2007 году: