Хижина дяди Тома

— Узнаю истинную христианку! Вам и вам подобным ничего не стоит учредить благотворительное общество и заслать какого-нибудь несчастного миссионера на всю жизнь к дикарям, но чтобы принять к себе в дом вот такую бедняжку — нет, на это вы не способны! Ведь они грязные, противные и с ними слишком много возни!

— Признаюсь, Огюстен, эта мысль не пришла мне в голову, — сказала мисс Офелия, сразу смягчившись. — Тут хватит работы, достойной миссионера, — и она поглядела на девочку несколько более благосклонно.

Сен-Клер знал, чем взять кузину. Мисс Офелия никогда не уклонялась от выполнения своего долга.

— Хорошо! — сказала она. — Хотя я все-таки не понимаю, зачем вам понадобилось покупать эту девочку. У вас в доме столько негритят, что все мои силы и уменье могли бы полностью уйти на них.

— Кузина, — сказал Сен-Клер, отводя мисс Офелию в сторону, — простите меня за глупую болтовню. Когда имеешь дело с таким добрым человеком, как вы, она совершенно неуместна. Слушайте, как все было. Эта девочка жила у двоих пьянчуг, хозяев одного низкопробного трактира, мимо которого я прохожу чуть ли не ежедневно. Они избивали ее, и мне надоело слушать эти вопли. Девочка очень забавная и, по-видимому, смышленая, над ней стоит потрудиться. И вот я решил купить ее и преподнести вам. Пусть пройдет вашу суровую школу. Посмотрим, что из этого получится. Я как воспитатель — полная бездарность, но мне хочется, чтобы вы занялись ею.

— Что могу, сделаю, — сказала мисс Офелия и подошла к своей новой подданной с величайшей осторожностью, точно что был паук, но такой, который вполне заслуживал доброго отношения к себе. — Она ужасно грязная… и, кажется, полуголая!

— Пойдите с ней вниз, пусть ее там вымоют и переоденут.

Мисс Офелия и Топси отправились на кухню.

— Мало мистеру Сен-Клеру своих негритят! — сказала Дина, весьма недружелюбно разглядывая новое приобретение хозяина. — Не позволю ей вертеться тут у меня под ногами!

— Фи! — брезгливо поморщились Роза и Джейн. — От такой надо держаться подальше. И зачем она, черномазая, понадобилась мистеру Сен-Клеру!

— Ну, вы там, потише! — прикрикнула на них Дина, примявшая последние слова на свой счет. — Воображаете себя белыми, а на самом деле ни то ни се. По мне, лучше что-нибудь одно — или белая, или черная.

Мисс Офелия поняла, что на кухне никто не станет купать и одевать новую обитательницу дома, — и взялась за это сама о помощью недовольно фыркающей Джейн.

Мы не будем оскорблять слух нашего читателя, описывая ему, до чего можно довести ребенка, если не следить за ним. Да, откровенно говоря, в нашем мире миллионы живут в таких условиях, что нервы их ближних не вынесут даже самого приблизительного описания этого. Но мисс Офелия была женщина твердая, решительная, и она собственноручно, с героической выдержкой приступила к малоприятной процедуре омовения Топси, хотя, следует признаться, вид у нее был при этом недовольный, ибо на большее, чем героическая выдержка, ее не хватало. Впрочем, когда она увидела на плечах и на спине у девочки рубцы и шрамы — неизгладимые следы той воспитательной системы, которая к ней применялась, — сердце у нашей героини дрогнуло от жалости.

— Вот, полюбуйтесь! — сказала Джейн. — Наверно, по заслугам получала. Наплачемся мы с ней. Глаза бы мои не глядели на эту шельму! И зачем только хозяин купил такую!

А «шельма» со смиренным, скорбным видом слушала все, что о ней говорили, и только украдкой поглядывала на сережки Джейн.

Наконец туалет был закончен. Топси одели в хорошее платье, волосы ей коротко подстригли, и мисс Офелия с удовлетворением сказала, что вот теперь этот чертенок приобрел более или менее христианский облик. А в голове у нее уже зрели планы, как приняться за воспитание девочки. Усевшись перед ней, она приступила к расспросам:

— Сколько тебе лет, Топси?

— Не знаю, мисс, — ответила чернушка, сверкнув зубами.

— Не знаешь? Разве тебе никогда этого не говорили? А кто была твоя мать?

— Матери не было, — не переставая улыбаться, ответила девочка.

— Не было? Как же это так? Где ты родилась?

— А я не родилась, — упорствовала Топси и скорчила та кую гримасу, что всякая другая женщина приняла бы это странное существо за дьявольское отродье.

Но мисс Офелия, с ее крепкими нервами, здравым смыслов и деловитостью, не так-то легко было сбить с толку.

— Нельзя так отвечать, дитя мое, — строго сказала она. — Я не шучу с тобой. Ну, говори; где ты родилась, кто были твой отец и мать?

— Я нигде не родилась, — еще более решительно повторила Топси. — Матери не было, отца не было… никого не было. Жила я у работорговца вместе с другими ребятами. А тетушка Сью за нами присматривала.

Девочка, по-видимому, говорила искренне, и Джейн, рассмеявшись, подтвердила ее слова:

— Да вы разве не знаете, мисс? Торговцы скупают их по дешевке совсем маленькими, а потом продают на рынке.

— А у последних своих хозяев ты долго жила?

— Не знаю, мисс.

— Ну все-таки: год или больше?

— Не знаю, мисс.