Хижина дяди Тома

— Да что вы ее спрашиваете, мисс Фели! Эти негритята понятия ни о чем не имеют, — сказала Джейн. — Спросите их, который час, — не знают; какой у нас год, — не знают; скольку им самим лет, тоже не знают.

— Топси, а тебе рассказывали о боге?

Девочка бросила на нее недоуменный взгляд и улыбнулась.

— Ты знаешь, кто тебя сотворил?

— Меня никто не сотворил, — фыркнув, ответила Топси. Слова мисс Офелии, видимо, показались ей очень забавными, так как она добавила, озорно прищурив глаза: — Никто меня не сотворил. Я сама выросла.

Мисс Офелия решила перевести разговор на более практическую тему:

— А шить ты умеешь?

— Нет, мисс.

— А что ты умеешь делать? Чем ты занималась у своих хозяев?

— Воду носила, посуду мыла, ножи чистила, гостям прислуживала.

— А хозяева были добрые?

— Ничего, добрые, — сказала девочка и с хитрецой посмотрела на мисс Офелию.

Мисс Офелия поднялась, решив прекратить эту маловразумительную беседу. Сен-Клер стоял сзади, облокотившись на спинку ее кресла.

— Как видите, кузина, почва совершенно девственная. Вам есть к чему приложить силы.

Воспитательные методы мисс Офелии, как и вообще все ее воззрения на жизнь, отличались четкостью и были в полном согласии с обычаями, которые господствовали в Новой Англии еще сто лет назад, а теперь сохранились только в самых захолустных, не тронутых цивилизацией местах, где нет железных дорог. В сжатом виде они излагались так: учите детей прежде всего слушаться старших; учите их молитвам, рукоделию и грамоте. За каждое лживое слово — розги. И хотя в новом свете науки такие воспитательные методы считаются давно устаревшими, вряд ли кто осмелится оспаривать тот факт, что наши бабушки сумели воспитать весьма порядочных мужчин и женщин, и это вспомнят и подтвердят многие из нас. Как бы там ни было, мисс Офелия, не знавшая никаких других методов, принялась за воспитание своей язычницы с тем усердием, на какое только она была способна.

В семье так и решили, что новая негритянка поступила в полное распоряжение кузины, и поскольку на кухне к Топси относились пренебрежительно, мисс Офелия ограничила сферу по деятельности своей комнатой. До сих пор она сама стелила постель, сама подметала пол, отказываясь от услуг горничных, и теперь, пойдя на самопожертвование, размах которого оценят многие из наших читательниц, решила обучить этой премудрости Топси. А! Будь проклят тот день! Если в вашем жизненном опыте было что-нибудь подобное, вы поймете всю жертвенность мисс Офелии.

На следующее же утро она привела девочку в свои покои и стала посвящать ее в сложные тайны нового для нее искусства.

И вот Топси, умытая, без косичек, бывших некогда радостью ее жизни, в чистом платьице, туго накрахмаленном переднике, с торжественно-печальной физиономией, точно на похоронах, стоит перед мисс Офелией, почтительно выслушивая ее наставления.

— Итак, Топси, сейчас я научу тебя стелить постель. Я люблю, чтобы она была постлана аккуратно. Пожалуйста, запомни, как это делается.

— Хорошо, мисс, — сказала Топси с глубоким вздохом и устремила на мисс Офелию скорбный взгляд.

— Смотри, Топси. Вот это рубец простыни, вот это ее лицо, это изнанка. Запомнишь?

— Запомню, мисс. — И Топси снова испустила вздох.

— Хорошо! Простыню надо стлать поверх валика для подушки — вот так, и подтыкать ее под матрац, только ровно, чтобы нигде не было ни морщинки. Видишь, как я делаю?

— Вижу, мисс, — ответила Топси, внимательно следя за движениями своей наставницы.

— А пододеяльник будешь стелить узким рубцом к ногам и тоже подоткнешь с этого конца, — продолжала мисс Офелия. — Видишь?

— Вижу, мисс, — повторила Топси.

Увы! Мисс Офелия, поглощенная своим делом, не замечала того, что происходит у нее за спиной. А между тем юная ученица, улучив минутку, схватила со стола пару перчаток и ленту, ловко запихала все это в рукав и как ни в чем не бывало опять смиренно сложила ручки.

— Ну, Топси, теперь ты сама постели, — сказала мисс Офелия и, сняв простыни с кровати, села в кресло.

Топси с серьезнейшим видом проделала все, что от нее требовалось — постелила простыню, пододеяльник, разгладила на них каждую морщинку, — и проявила при этом такую сосредоточенность и ловкость, что наставница осталась весьма довольна успехами своей ученицы. Дело уже подходило к концу, как вдруг из рукава Топси высунулся кончик ленты. Мисс Офелия тотчас же углядела его и ринулась к преступнице.

— Это что такое? Ах ты, дрянная, испорченная девчонка! Ленту украла!

Ленту извлекли из рукава, но Топси, нисколько не смутившись этим, уставилась на нее с неподдельным изумлением.

— Ох! Да ведь это ваша лента, мисс Фели! Как же она попала ко мне в рукав?

— Топси! Не смей лгать! Ты украла ее, бессовестная!

— Да что вы, мисс! Я эту ленту только сию минуточку увидела!

— Топси, — сказала мисс Офелия, — ты разве не знаешь, что лгать грешно?

— Я никогда не лгу, мисс Фели! — с достоинством возразила Топси. — Я вам чистую правду говорю.

— Смотри, Топси, дождешься ты порки!