Хижина дяди Тома

— А как же это назвать? Я уверена, что всякая девушка на ее месте скорее согласится пойти на смерть, чем терпеть такой позор!

— Не судите об этих тварях по себе. Для них это дело привычное. С ними только так и можно управляться, а дай полю — они вам на голову сядут. Нет! Довольно церемониться со служанками! Я их всех до единой туда отправлю, если они будут со мной вольничать! Пусть так и знают! — И Мари с победоносным видом огляделась по сторонам.

Джейн съежилась и вобрала голову в плечи, как будто эта угроза относилась непосредственно к ней. Минуту мисс Офелия сидела с таким видом, точно она проглотила какое-то взрывчатое вещество и ее, того и гляди, разорвет на части. Потом, поняв всю бесполезность этого разговора, она решительно сжала губы, поднялась и вышла из комнаты.

Нелегко было мисс Офелии признаться Розе, что ее заступничество ни к чему не привело. А вскоре в комнату заглянул один из негров и, сказав, что хозяйка велела ему проводить Розу в заведение для порки, увел несчастную девушку, несмотря на все ее мольбы и слезы.

Прошло еще несколько дней. Том стоял, задумавшись, на веранде, когда к нему подошел Адольф, безутешный после смерти Сен-Клера. Адольф всегда чувствовал, что Мари относится к нему с неприязнью, но при жизни хозяина его это мило тревожило. Зато теперь он дрожал за свою судьбу, не зная, что его ждет в ближайшем будущем. Мари уже несколько раз совещалась со своим поверенным и, списавшись с братом Сен-Клера, решила продать дом и всех невольников мужа, а тех, которые принадлежали ей лично, увезти с собой на отцовскую плантацию.

— Знаешь, Том, ведь нас всех продадут, — сказал Адольф.

— Откуда ты это слышал? — спросил Том.

— Я спрятался за портьерой, когда хозяйка разговаривала со своим адвокатом. Через несколько дней нас отправят на аукцион.

— Все в руках божиих! — тяжело вздохнул Том.

— Такого хозяина у нас больше не будет, — уныло продолжал Адольф. — Да пусть продают! Все лучше, чем оставаться без него у нашей хозяйки.

Том отвернулся. Сердце у него сжалось от боли. Надежда на свободу, мысли о далекой жене и детях мелькнули в его сознании и тут же погасли. Так моряк видит с гибнущего у родных берегов корабля крыши своего селения, церковный шпиль… Они покажутся перед ним на миг, а потом навсегда исчезнут за бурной волной. Том стиснул руки, стараясь подавить горькие слезы, просившиеся на глаза, попытался прочитать молитву. Как это ни покажется странным, но несчастного раба обуревала такая жажда свободы, что ему нелегко было перенести этот удар, и чем больше он твердил «все в руках божиих», тем тяжелее становилось у него на душе.

Он отправился на поиски мисс Офелии, которая после смерти Евы относилась к нему с особенным уважением.

— Мисс Фели, — сказал Том, — мистер Сен-Клер обещал отпустить меня на свободу. Он говорил, что все бумаги уже поданы… Если б вы, мисс Фели, были так добры и напомнили об этом хозяйке, может быть, она исполнила бы волю покойного.

— Хорошо, Том, я поговорю и сделаю все, что в моих силах, — сказала мисс Офелия. — Хотя, если это зависит от миссис Сен-Клер, ты лучше не тешь себя надеждой. Но попробовать все-таки надо.

Этот разговор происходил через несколько дней после случая с Розой, когда мисс Офелия уже начала готовиться к отъезду домой, на свой родной Север.

Поразмыслив как следует, она пришла к заключению, что слишком погорячилась, заступаясь за Розу, и решила на сей раз умерить свою резкость и проявить как можно больше миролюбия. И вот эта добрая душа захватила с собой вязанье и, призвав на помощь все свои дипломатические способности, отправилась в комнату Мари вести переговоры о Томе.

Мари покоилась на диване, подложив под локоть подушку, и рассматривала образчики черного газа, которые Джейн принесла из магазина.

— Пожалуй, надо взять вот этот, — сказала она, откладывая в сторону один кусок. — Только не знаю, годится ли такая материя для траура.

— Да что вы, миссис! — затараторила Джейн. — Генеральша Дербеннон как овдовела прошлым летом, так и сшила себе такое платье. И очень красиво получилось.

— Что вы скажете? — обратилась Мари к мисс Офелии.

— Я не знаю, как у вас здесь принято, — ответила та. — Вам лучше об этом судить.

— Мне совершенно нечего надеть, а решать надо как можно скорее, потому что на будущей неделе я отсюда уеду, — сказала Мари.

— Как, уже?

— Да. Брат Сен-Клера пишет, что обстановку и слуг надо продать с аукциона, а дом оставить на попечение поверенного.

— Как раз об этом я и хотела с вами поговорить, — скапала мисс Офелия. — Огюстен обещал отпустить Тома на свободу и успел предпринять кое-какие шаги к этому. Я надеюсь, что вы доведете начатое им дело до конца.

— И не подумаю! — отрезала Мари. — Том — один из самых ценных невольников. Я не могу позволить себе такую роскошь. И вообще, что он будет делать на свободе? Ему так гораздо лучше живется.

— Том мечтает стать свободным человеком, тем более что хозяин обещал ему это, — сказала мисс Офелия.