Хижина дяди Тома

— Выполню свой долг по отношению к несчастным, беззащитным людям, ко всем без исключения, — ответил Сен-Клер. — И прежде всего начну с наших слуг. А впоследствии… кто знает, может быть, мне удастся спасти Америку от позора, который унижает ее в глазах всего цивилизованного мира.

— Неужели вы думаете, что рабовладельцы добровольно откажутся от своих прав?

— Не знаю, — сказал Сен-Клер. — Наше время — время великих деяний. Героизм, и бескорыстие становятся явлениями повсеместными. Венгерская знать дает свободу миллионам рабов, не считаясь с громадными убытками. Может быть, и среди нас все-таки найдутся люди, неспособные расценивать честь и справедливость на доллары и центы.

— Сомневаюсь, — сказала мисс Офелия.

— Но если мы освободим своих рабов, кто займется ими, кто научит их использовать свободу на благо им самим? Живя в нашей среде, они вряд ли достигнут многого, — продолжал Сен-Клер. — Мы слишком ленивы и непрактичны, чтобы воспитывать в бывших невольниках любовь к труду, без которой они не станут настоящими людьми. Им придется двинуться на Север, но признайтесь мне откровенно: много ли найдется людей в Северных штатах, которые захотят взять на себя роль их воспитателей? У вас не жалеют денег на миссионеров, но что вы скажете, когда в ваши города и поселки хлынут чернокожие? Вот что меня интересует! Если Юг освободит своих рабов, соизволит ли Север заняться их воспитанием? Много ли семейств в вашем городе пустит к себе в дом негра или негритянку и задастся целью обратить их в христианскую веру? Если я посоветую Адольфу стать приказчиком или изучить какое-нибудь ремесло, найдутся ли торговцы и мастера, которые возьмут его к себе в услужение? Сколько школ в Северных штатах примут Розу и Джейн? А ведь кожа у них белая. Я хочу, кузина, чтобы о нас судили справедливо. Наше положение не из легких. Мы угнетаем негров — это факт совершенно очевидный, но, может быть, им не менее тяжело скосить предрассудки, которые так распространены на Севере!

— Вы правы, Огюстен, — сказала мисс Офелия. — Так было и со мной, пока я не поняла, в чем мой долг. И, надеюсь, мне удалось преодолеть свои предрассудки. У нас, на Севере, есть много таких, кому надо только напомнить о долге, и они выполняют его. Принять в свою среду язычников нам будет, разумеется, труднее, чем посылать к ним миссионеров, но мы сделаем все, что от нас зависит.

— Вы-то сделаете, — сказал Сен-Клер. — Хотел бы я знать, чего бы вы не сделали, повинуясь чувству долга.

— Я не одна такая, — возразила ему мисс Офелия. — Другие тоже сделают, когда посмотрят на вещи моими глазами. Я увезу Топси домой. На первых порах это вызовет у нас недоумение, но потом меня поймут. Кроме того, на Севере есть люди, которые согласны с вами во всем.

— Да, но их меньшинство, а если мы начнем освобождать негров, Север еще скажет свое слово.

Мисс Офелия ничего не ответила на это.

Наступило молчание. Взгляд у Сен-Клера был задумчивый, грустный.

— Не знаю почему, но я сегодня весь день вспоминаю мать, — тихо проговорил он. — У меня такое чувство, будто она где-то близко, будто я слышу ее голос. Как странно, что прошлое иногда так оживает в нас.

Он прошелся по комнате раз-другой и сказал:

— Пойду погулять немножко и кстати узнаю, какие новости в городе, — и, взяв шляпу, вышел.

Том проводил хозяина до ворот и спросил, не пойти ли ему вместе с ним.

— Нет, друг мой, — сказал Сен-Клер. — Я через час вернусь.

Был тихий лунный вечер. Том сидел на веранде, смотрел на взлетающие ввысь струи фонтана и, прислушиваясь к их плеску, думал о семье, о своем скором возвращении домой. Он получит свободу, будет много работать и выкупит жену, и детей. Он потрогал свои мускулистые руки и радостно улыбнулся. Только бы стать хозяином самому себе, а тогда не пожалеешь сил, чтобы вызволить семью из рабства!

Потом мыслями его завладел Сен-Клер, и, как всегда, он стал молиться о нем. А вот и Ева, она теперь среди ангелов. Тому уже стало казаться, будто он видит в струях фонтана это светлое личико и золотые волосы, и мало-помалу он задремал с мыслью о Еве и увидел во сне, что она вприпрыжку бежит к нему, как встарь, и на голове у нее венок из жасмина, щеки розовые, глаза радостно блестят. Но что это? Ноги Евы отрываются от земли, она парит ввысь; и личико у нее бледнеет, из глаз струится сияние, золото волос словно ореол… Еще миг — и нет ее… И Том вдруг очнулся от звука голосов на улице и громкого стука в ворота. Он побежал открывать. Во двор осторожно внесли носилки. На них лежал человек, покрытый плащом. И когда свет фонаря упал на его лицо, Том в ужасе вскрикнул и бросился вслед за носильщиками, двигавшимися к дверям гостиной, где с вязаньем в руках все еще сидела мисс Офелия.

Что же произошло? Сен-Клер зашел в кафе просмотреть вечернюю газету, и пока он сидел там, двое подвыпивших джентльменов затеяли драку. Посетители кинулись разнимать дерущихся, и Сен-Клер, пытаясь отнять у одного из них нож, был смертельно ранен в бок.