Хижина дяди Тома

— Как — где? Я весь день в нем хожу, — ответила Ева.

— А вчера?

— И вчера тоже. И, что забавнее всего, тетушка: я забыла его снять вечером и так всю ночь в нем и проспала.

Мисс Офелия была совершенно сбита с толку, тем более, что тут, как нарочно, в комнату вошла Роза, неся на голове полную корзину свежевыглаженного белья и потряхивая красными коралловыми сережками.

— Просто не знаю, что мне делать с этим ребенком! — в отчаянии воскликнула мисс Офелия. — Топси, зачем же ты солгала?

— Вы же сами велели мне покаяться, мисс Фели, а мне больше не в чем было каяться, — сказала Топси, утирая кулаками глаза.

— Неужели же я добивалась от тебя признания в том, в чем ты неповинна! — воскликнула мисс Офелия. — Это такая же ложь!

— Ох, мисс! Неужто ложь? — изумилась Топси.

Ева долго смотрела на нее, потом ласково сказала:

— Топси, бедняжка! Зачем тебе воровать? У тебя теперь все будет, что нужно. Да я лучше подарю тебе любую свою вещь, лишь бы ты не воровала!

Это было первое доброе слово, которое девочка услышала за всю свою жизнь. Ласковый голос Евы тронул сердце маленькой дикарки, и в ее круглых черных глазках блеснуло что-то похожее на слезу. Но она тут же фыркнула и показала зубы в своейобычной усмешке. Да, ухо, которое привыкло к одним попрекам и брани, с трудом воспринимает ласку. Слова Евы показались Топси непонятными и смешными. Она не поверила им.

Что было делать с Топси? Мисс Офелия стала в тупик. Ее прежние навыки оказались здесь непригодными. Она решила обдумать как следует свои дальнейшие шаги и, чтобы выиграть время, заперла Топси в темный чулан, веря в благотворное влияние такового на детскую натуру.

— Просто не знаю, как мне быть, — призналась она Сен-Клеру, — но без розог с этой девочкой не справишься.

— Ну что ж, секите ее, сколько вашей душе угодно. Я даю вам полную свободу действий в этом отношении.

— Детой необходимо сечь, — продолжала мисс Офелия. — Я что-то не слышала, чтобы кого-нибудь воспитали без розог.

— Правильно, — согласился Сен-Клер. — Поступайте, как найдете нужным. Только имейте в виду вот что: эту девочку били кочергой, лопатой, каминными щипцами — всем, что попадалось под руку, и, поскольку она привыкла к такому обращению, вам придется применять к ней особенно сильные меры воздействия.

— Таких детей Порождает рабство! — воскликнула мисс Офелия.

— Да, я это знаю, но они существуют, и с ними надо что-то делать.

— Хорошо, я постараюсь выполнить свой долг и не пожалею на это сил.

Мисс Офелия взялась за Топси всерьез: назначила определенные часы для занятий с ней и прежде всего стала обучать ее чтению и шитью.

Первое далось Топси без всякого труда. Она выучила буквы мгновенно, точно по волшебству, и вскоре могла читать легкие книжки. Но с рукодельем дело обстояло хуже. Проворная, как кошка, вертлявая, как обезьянка, девочка не могла примириться с этим занятием. Она ломала иголки, швыряла их исподтишка за окно, втыкала в щели; она путала, рвала, пачкала нитки, незаметным броском закидывала катушку куда-нибудь с глаз долой. Движения у нее были быстрые, как у фокусника, физиономия совершенно невозмутимая. И, хотя мисс Офелия прекрасно понимала, что подобные несчастья не могут сыпаться одно за другим, поймать свою воспитанницу на месте преступления ей не удавалось.

Вскоре Топси стала заметной фигурой в доме. Ее талант ко всякого рода шутовству, передразниванию, кривлянью был неистощим. Она плясала, кувыркалась, пела, насвистывала, прекрасно подражала любому звуку. Все дети, в том числе и Ева, бегали за Топси по пятам, когда она была свободна от занятий, и взирали на ее проделки, открыв рот от изумления и восторга. Мисс Офелии не нравилось, что Ева проводит столько времени в обществе Топси, и она не раз просила Сен-Клера положить этому конец.

— Вздор! — говорил Сен-Клер. — Не беспокойтесь за Еву. Дружба с Топси принесет ей только пользу.

— Но Топси такая испорченная! Неужели вы не боитесь, что Ева наберется от нее дурного?

— Топси может испортить кого угодно, только не Еву. Дурное скатывается с нее, как роса с капустного листа.

— Вы так в этом уверены? Я бы не позволила своим детям играть с Топси.

— Ничего, пусть играет, — успокаивал ее Сен-Клер. — Ева давно могла бы испортиться, а ведь пока этого не заметно.