Хижина дяди Тома

Букет был не столько красив, сколько оригинален. Он состоял из пунцовой герани и одной белой камелии с глянцевитыми листьями; этот резкий контраст, по-видимому, и прельстил Топси.

— Ты замечательно умеешь подбирать цветы, — сказала Ева, и Топси осталась очень довольна этой похвалой. — Поставь их вон в ту вазу, она пустая. И теперь носи мне букеты каждый день.

— Странная причуда! — сказала Мари. — Зачем тебе это нужно?

— Ничего, мама, ты только не сердись. Не будешь?

— Конечно, нет, милая. Делай, как хочешь… Топси, ты слышала, что тебе говорят? Смотри же не забудь!

Топси сделала реверанс и снова потупилась, а когда она повернулась к двери, Ева увидела слезинку, блеснувшую на ее черной щеке.

— Мама, я знала, что Топси хочется доставить мне удовольствие, — сказала она матери.

— Вздор! Эта девчонка только и ждет, как бы набедокурить. Ей не позволяют рвать цветы, вот она и нарвала целый букет. Но, если тебе это нравится, пожалуйста.

— Мама, а мне кажется, что Топси теперь не такая, как прежде. Она старается быть хорошей.

— Ох! Сколько еще ей надо стараться, чтобы стать примерной девочкой! — с пренебрежительным смешком сказала Мари.

— Но ведь у Топси такая тяжелая жизнь!

— Уж в нашем-то доме ей не на что пожаловаться! Мало ли было возни с этой девчонкой! Да ведь ее ничем не проймешь— ни просьбами, ни уговорами. Какой была, такой и осталась.

— Мама, ты попробуй сравнить нас! Я живу среди родных, среди друзей, у меня есть всё. А Топси? Вспомни, что она вытерпела, прежде чем попасть к нам!

— Не знаю… может быть. — И Мари зевнула. — Господи, какая жара!

— Мама, — сказала Ева, — я хочу подстричь покороче волосы.

— Зачем это? — спросила Мари.

— Чтобы раздать локоны друзьям, пока у меня еще есть силы. Позови тетю, пусть она принесет ножницы.

Мари кликнула мисс Офелию из соседней комнаты.

Девочка приподнялась ей навстречу, тряхнув головкой, распустила по плечам длинные золотистые кудри и сказала:

— Тетушка, остригите овечку!

— Что такое? — удивился Сен-Клер, входя в комнату с вазой фруктов для дочери.

— Папа, я решила подстричь волосы — они слишком густые, мне жарко от них, а локоны подарю всем домашним.

— Осторожнее! — сказал Сен-Клер мисс Офелии. — Выстригайте так, чтобы не было заметно. Евины кудри — моя гордость.

Он стоял, нахмурив брови, сжав губы, и смотрел, как ножницы отрезали длинные пряди золотистых волос. Девочка брала их в руки, обвивала вокруг своих тонких пальцев и складывала одну за другой на колени, с тревогой поглядывая на отца.

— А теперь позовите сюда всех наших слуг, — проговорила она наконец. — Мне надо кое-что сказать им.

— Хорошо, — коротко, через силу бросил Сен-Клер.

Мисс Офелия распорядилась, чтобы желание Евы было выполнено, и вскоре все слуги собрались около ее кровати.

Ева лежала с рассыпавшимися по подушке волосами, яркий румянец пятнами выступал у нее на щеках, подчеркивая худобу этого личика и проникновенный взгляд больших голубых глаз.

Слуги посматривали друг на друга, вздыхали, грустно покачивали головой. Женщины закрывали лицо передником. Первые минуты в комнате стояло молчание.

Но вот Ева приподнялась с подушек и сказала:

— Милые мои друзья, мне захотелось повидаться с вами, потому что я люблю вас всех. Вы всегда были так добры ко мне! Примите же от своей Евы маленький подарок, и пусть он всегда напоминает вам о ней. Я дам каждому из вас по прядке волос…

Со слезами и рыданиями негры столпились около кровати и приняли из рук больной последний знак ее любви к ним.

Мисс Офелия, опасавшаяся, как бы эта волнующая сцена не повредила девочке, делала то одному, то другому знак рукой, чтобы они, отходя от кровати, не задерживались в комнате.

Наконец все ушли, остались только Том и няня.

— Дядя Том, — сказала Ева, — вот этот самый красивый локон — тебе… Возьми и ты, няня, моя добрая, дорогая няня! — И она ласково обняла старую мулатку.

— Мисс Ева, как же я останусь без вас! На кого вы меня покидаете, одну-одинешеньку! — обливаясь горькими слезами, проговорила ее верная нянюшка.

Мисс Офелия мягко подтолкнула обоих слуг к двери в полной уверенности, что больше в комнате никого не осталось, но, оглянувшись, вдруг увидела перед собой Топси.

— Ты откуда взялась? — удивилась она.

— Я все время здесь стою, — ответила Топси, утирая кулачками глаза. — Мисс Ева! Неужто вы мне ничего не дадите?

— Дам, Топси, дам! Вот, возьми этот локон и каждый раз, как будешь смотреть на него, вспоминай меня, вспоминай, что я тебя любила и желала тебе добра.

Топси спрятала заветный дар за пазуху, уткнулась лицом в передник и, повинуясь приказанию, вышла из комнаты.

Мисс Офелия, которая украдкой смахнула не одну слезу в продолжение этой сцены, затворила за ней дверь. Сен-Клер сидел в кресле, закрыв рукой глаза.

— Папа! — прошептала Ева, коснувшись его плеча.

Он вздрогнул, но ничего не ответил ей.

— Папа, милый! — повторила девочка.

— А мне ты ничего не подаришь? — с печальной улыбкой спросил он.