Хорошая мама vs Плохая мама. Я не злюсь

По мере того как меняется предназначение материнского тела, меняется и большинство аспектов ее существования. У женщины не просто появляется ребенок, у нее начинается новая жизнь. То, что раньше было «днем», и то, что раньше было «ночью», сливается воедино, превращаясь в беспрестанное тиканье часов и белый шум на фоне. У нее новая работа, она учится быть родителем, меняются ее приоритеты и динамика отношений в семье (если у нее есть партнер). На свою ценность в контексте этого мира она тоже смотрит по-новому.

Новорожденный ребенок настолько поглощает личность матери, что она забывает о том, кем была раньше. Она становится «просто мамой».

Однажды, проходя мимо, я услышала, как беременная женщина сказала своей подруге: «Я не хочу потерять себя, когда стану мамой». Не хочу пугать, но уже на этапе беременности ваша личность стирается, точнее ваше прежнее «я». С появлением ребенка у мамы уже нет того «я», которое было сформировано до появления малыша.

Даже ее имя начинает исчезать…

На дворе 2013 год, Олли один месяц. Я показываю ему желтую рыбку, плавающую в аквариуме. Слежу за его глазами, желая убедиться, что ему удается сфокусировать на ней взгляд.

– Мамочка, вашему ребенку сделали все необходимые прививки? Мамочка? Мамочка?

Пораженная, я оборачиваюсь. За стойкой стоит администратор детской больницы, протягивает руку через отверстие в стеклянной перегородке и смотрит на меня в ожидании.

– Ой! – смеюсь я и хочу прижать руку к груди, но вместо этого кладу ладонь на спинку Олли, сидящего на моих руках. – Вы ко мне обращались?

Почему она называет меня «мамочкой»? Странно. Разве мое имя не указано в документах? Я точно помню, как персонал больницы начал называть меня «мамочкой» после рождения Олли. Но тогда это казалось вполне уместным, этаким почетным званием, которое должным образом ознаменовало беременность и роды, а также мой переход к «статусу мамы». Но сейчас, в мире, вдали от чуда рождения и родильного зала, это звучит странно.

Однако теперь мне придется сталкиваться с этим снова и снова. Когда я нахожусь на людях с детьми, мое имя перестает иметь значение. Незнакомые люди повсюду: в школе, на детской площадке, в автобусе, в волонтерской организации – называют меня «мамочка». Я всегда удивлялась тому, что незнакомцы зовут меня так, как должны называть только мои дети. Будто меня теперь можно обозначить только одним конкретным словом.

До материнства у меня было много социальных ролей. Я была женщиной, писательницей, другом, просветителем, артисткой, женой, еврейкой, сторонницей левого движения, наконец, жительницей Филадельфии, переехавшей в Область залива. У меня ничего не было за душой. Ни имущества, ни хорошей работы, ни детей. Но я была легка на подъем. Я могла делать и говорить все что угодно. А теперь вся моя личность сузилась до роли «мамы». Я думаю в первую очередь о детях. Кормлю их. Забираю из школы. У матерей есть куча домашних обязанностей. Мое имя стерлось, теперь мне уготована лишь одна роль. Как мать я связана по рукам и ногам, я сдержанна и удобна. Люди знают, как определить мое «я» – просто «мама».

– Меня зовут Минна, – говорю я, улыбаясь администратору, словно нас только что познакомил общий друг, и передаю ей карту вакцинаций Олли. Затем протягиваю руку, чтобы обменяться рукопожатиями с администратором. Она с недоумением протягивает мне свою. «Я пытаюсь не потерять себя», – безмолвно говорят мои глаза. Администратор осторожно одергивает руку.

– Доктор сейчас придет.

* * *

Переход к материнству называется «зрелость». Этот термин был придуман в 1970-х годах Даной Рафаэль, медицинским антропологом, автором и защитником грудного вскармливания, которая также популяризировала термин «доула»[33]. Неслучайно такое явление, как матресценция, схоже по своей сути с взрослением. Взросление – процесс становления зрелым человеком, а матресценция – процесс становления матерью. Оба охватывают жизненные этапы, которые приводят к физическим, социальным, культурным, психологическим и неврологическим изменениям.

Испанский нейробиолог доктор Сусанна Кармона изучает мозг женщин во время беременности и послеродового периода. В исследовании, опубликованном в 2019 году, она и ее команда использовали МРТ, чтобы сравнить мозг 25 матерей (во время и после беременности), 25 девочек-подростков (до и после подросткового возраста) и контрольной группы женщин, которые никогда не были беременны. Кармона обнаружила, что структурные изменения мозга подростков, такие как уменьшение объема серого вещества, толщины коры и площади ее поверхности, были идентичны изменениям мозга матерей.