Хорошая мама vs Плохая мама. Я не злюсь

Мы уже знаем, что одной лишь реформой в сфере политики охраны материнства патриархат не разрушить. Но политика может повлиять на то, чтобы формировались новые нормы, где отцы умеют поддерживать матерей. Если мать отправляется на оздоровительный отдых по программе Kurs, второй родитель или надежный опекун должен заботиться о детях в течение трех недель. Немецкие компании предоставляют своим сотрудникам оплачиваемый отпуск на время Kurs. Если бы представители Kurs также могли бы обязать компании платить супругам, чтобы они могли ухаживать за детьми полный рабочий день, это могло бы иметь долгосрочный положительный эффект для психического здоровья матерей и культуры воспитания детей в Германии.

Исследования показали, что отцы, которые берут отпуск по уходу за ребенком, принимают более активное участие в жизни своих детей на протяжении многих лет и в их семьях присутствует равное разделение труда. Такие браки значительно реже заканчиваются разводом. Обязательно оплачиваемый отпуск по уходу за детьми для отцов – прямой путь к снижению уровня материнского гнева.

В исследовании, проведенном для Национального бюро экономических исследований, специалисты Стэнфордского университета изучили эффект шведской политики, которая позволяет отцам взять 30 дней отпуска по уходу за ребенком асинхронно, то есть они могут взять день сейчас, день потом, тем самым предоставляя семьям (в частности, матерям) помощь в те дни, когда она им действительно нужна. В результате на 26 % сократилось количество выписанных матерям успокоительных, на 14 % – количество посещений специалистов и госпитализаций, на 11 % – количество выписанных матерям антибиотиков, и все это в первые шесть месяцев после родов.

Политика, направленная на защиту материнства, приносит долгосрочную пользу здоровью. В другом исследовании было зафиксировано, что длительный декретный отпуск снизил уровень депрессии у матерей на 18 %. И этот уровень не уменьшается вот уже на протяжении 30 лет. Маурисио Авендано, один из авторов этого исследования, говорит, что такого рода политика – «то, что экономисты называют инвестициями в человеческий капитал. Если вы вложите в это деньги, то в итоге получите выгоду от такой политики даже спустя годы». Несмотря на первоначальные затраты в плане финансов и времени, заблаговременная профилактика для родителей (годичная терапия по видеосвязи или обязательное использование сотрудниками всего оплачиваемого отпуска по уходу за ребенком) экономит время и деньги государства на годы вперед, а также помогает распределению домашних обязанностей и сохранению здоровой атмосферы в семьях.

Реформы политики охраны материнства, которые я описала, не являются несбыточной мечтой. Некоторые из них уже утверждены. Например, с 1940-х годов у нас есть план внедрения всеобщего дневного и дошкольного образования. Кстати, именно в те годы федеральное правительство в последний раз проявляло заботу о матерях.

В 1943–1946 годах правительство США потратило 52 млн долларов (сегодня это почти миллиард долларов) на субсидирование детских учреждений по всей стране, чтобы больше матерей могли устроиться на фабрики и поддерживать военные действия до возвращения солдат на родину. На пике программы насчитывалось 3102 субсидируемых федеральным правительством яслей и центров по уходу за детьми. За детьми тогда присматривали шесть дней в неделю, включая лето и каникулы. В детских центрах в тот период было небольшое соотношение числа учеников и воспитателей, малышам предоставлялось питание и полдники. Да, родители платили небольшую ежедневную плату, но эквивалентную сегодняшним 9–10 долларам США.

Как матерям удалось получить столь комплексную, доступную и качественную инфраструктуру по уходу за детьми? К сожалению, это произошло не благодаря масштабной реформе культурных установок. Даже тогда общество считало, что матери должны быть рядом со своими детьми. В 1943 году мэр Нью-Йорка Фьорелло Ла Гуардия заявил: «Когда речь идет о заботе о ребенке, даже самая плохая мать лучше самого лучшего детского сада…». Вряд ли 535 членов 76-го конгресса США (девять из которых были женщинами) открыли эти детские сады, чтобы матери могли жить полноценной жизнью. Матери получали поддержку от государства, потому что главы государства считали, что потребность в рабочей силе превыше их «моралистических» ценностей. Закон Лэнхема не был признанием ценности домашнего труда матерей. Он просто подтвердил, что физический труд женщин на фабриках необходим лишь временно. Когда мужчины вернулись с войны, детские сады и деньги, которые их финансировали, исчезли.