Хорошая мама vs Плохая мама. Я не злюсь

Чтобы заменить бытующую не только в США схему «деньги или мама», нам следует создать инфраструктуру, которая обеспечит комплексными, бесплатными или хорошо финансируемыми, качественными дневными/дошкольными/летними/внешкольными программами и компетентным культурным уходом каждого ребенка. Всем, кто занимается воспитанием и уходом за детьми, включая домработников, учителей, персонал по уходу за детьми и пожилыми, необходимо платить конкурентоспособную зарплату и предоставлять льготы.

И наконец, перейдем к вопросу о деньгах для мамы. Устранив гендерный разрыв в оплате труда и «штраф» за материнство, «бонус» за отцовство и прочие диспропорции в оплате труда, государство способно провести такую политику, чтобы повысить уровень заработка матерей, освободив нас от финансовой зависимости от супруга. К тому же матерям, осуществляющим уход за детьми и членами семьи, необходимо предоставить пособие, соизмеримое той сумме, которую получают люди за эту же работу в оплачиваемом секторе.

Ни в одной стране нет таких мер по уходу за матерями. Но доступ хотя бы к некоторым подобным благам мог бы снизить уровень материнского гнева. Нора, художница и ювелир из Нидерландов, живет со своей четырехлетней дочерью. У нее нет мужа, поэтому она одна находится с девочкой круглосуточно на протяжение четырех лет. Нора утверждает, что ее материнский гнев похож на своего рода «феминистский гнев». На самом деле ее злит то, что ей некому помочь. «Рядом со мной есть только один человек, с которым я могу конфликтовать, но это мой ребенок». Однако, когда дочери Норы исполнилось четыре года и она стала посещать финансируемый государством детский сад, материнский гнев Норы рассеялся.

Однако одних планов по изменению политики мало, важно проследить, чтобы они правильно претворялись в жизнь. В некоторых странах матери получают бесплатную консультацию по лактации, полтора года оплачиваемого отпуска, акушерок, которые приходят на дом в течение нескольких недель после родов, и право вернуться на работу после трехлетнего отпуска по семейным обстоятельствам. Для американских матерей эти условия звучат как мечта.

После рождения дочери, как положено в Нидерландах, в течение недели к Норе каждый день приходила на дом родильная сестра, или крамзорг. Крамзорг также убиралась в доме и мыла посуду. В ее обязанности входило даже ходить за продуктами для матери.

Услышав о крамзорге, я пришла в восторг. «По сравнению с США, это, наверное, рай», – смеется она. Я еще не успела позавидовать, как Нора предупреждает, что весь предоставляемый уход сосредоточен исключительно на ребенке: «Наше государство вкладывает огромные деньги в создание соответствующих структур. Но на самом деле хорошо это лишь в теории, а само исполнение хромает».

Однако изменения в политике, касающейся заботы о людях, не всегда оказываются эффективными, если при их реализации не используется «этика заботы» – термин, введенный психологом и специалистом по этике Кэрол Гиллиган в ее книге 1982 года «Иным голосом»[41]. Гиллиган утверждает, что этика заботы основана на взаимоотношениях и «важности того, чтобы каждый имел право голоса, был услышан и получал уважительное к себе отношение». Вместо системы здравоохранения, где используются правила и нормы для «беспристрастного» руководства, этика заботы – это матриархальная модель, которая фокусируется на потребностях и желаниях человека. Политика, ориентированная на заботу и осуществляемая в этих рамках, будет иметь в своей основе межличностные отношения.

С учетом этики заботы я хочу вернуться к истории Сеси. Она родила в Сан-Франциско и оказалась лишена cuarentena, потому что рядом с ней не было семьи, которая могла бы о ней позаботиться. Ей дали анкету для выявления послеродового аффективного расстройства и отнесли к группе риска. Если посмотреть на эту историю с формальной точки зрения, то система выполнила свою работу: анкета была заполнена; было выявлено, что молодая мать находится в группе риска; ей была предоставлена информация для получения необходимой помощи. Проблема в том, что в ныне существующей политике, направленной на заботу о людях, этим самым людям места нет. Прийти на прием к врачу с новорожденным на руках оказалось для Сеси слишком сложной задачей. У нее не было родственников поблизости, которые могли бы помочь, а муж взял отпуск на работе только на неделю. К сожалению, наше государство не учитывает, что многие американские матери лишены помощи: каждый пятый ребенок живет с матерью-одиночкой; папы редко берут больше двух недель отпуска; только 37,8 % темнокожих и 27,5 % латиноамериканских работников имеют право на FMLA[42]. Список можно продолжать до бесконечности. В сфере охраны материнства существует множество мер, таких как FMLA и выявление послеродовой депрессии, которые преследуют благие цели, но доступны не всем нуждающимся.