Хорошая мама vs Плохая мама. Я не злюсь

Шломит и Моше угощали нас свежевыжатым соком, баловали хорошими шутками, то есть давали нам передышку. Они беседовали со мной и Полом на взрослые темы, а детям потакали в их озорстве, мы с мужем были слишком измотаны для этого. Шломит и Моше оказали ту самую помощь, в которой отчаянно нуждалась моя семья.

Находиться дома с детьми, работая при этом полный рабочий день, не представлялось возможным в первый год пандемии, поэтому пришлось искать обходные пути. А ведь у многих попросту не было выбора! Нуклеарные семьи, и прежде испытывавшие трудности, были вынуждены взять тайм-аут. Преимущества идейных общин и альтернативных форм семейных отношений теперь стали очевидны даже для тех родителей, которые не особо поддерживали идею совместного проживания нескольких поколений. Для того чтобы осознать это, потребовалась пандемия.

Несмотря на то что идея нуклеарной семьи прочно засела в умах американцев, ее расцвет пришелся на короткий пятнадцатилетний промежуток 1950–1965 годов, когда 73 % американских детей жили в семьях с двумя родителями, состоящими в первом браке (к 2015 году показатель снизился до 46 %). После того как мужчины вернулись со Второй мировой войны, фабрики, на которых в их отсутствие работали матери, закрылись вместе с общественными центрами по уходу за детьми, получавшими финансовую поддержку от государства. Теперь матерей убеждали вернуться к жизни домохозяек. «Этому способствовала идеологическая перестройка общественной мысли о том, что есть хорошее материнство», – пишет основательница Demeter Press, Андреа О’Рейли. «В 1950-х возникли следующие два убеждения: во-первых, дети нуждаются в сидящих дома матерях на полный рабочий день; во-вторых, дети, лишенные подобного рода ухода, подвергнутся “материнской депривации”». Культ нуклеарной семьи получил настолько широкое распространение, что в ходе исследования, проведенного в 1957 году Мичиганским университетом, 80 % опрошенных считали людей, решивших не связывать себя узами брака, «больными», «безнравственными» или «невротиками». Выделяя один единственный способ существования как «правильный», мы автоматически клеймим остальные «неправильными» или «менее благоприятными».

Требование к образованию нуклеарных семей, обусловленных нравственной необходимостью, создает определенного рода давление, призванное убедить людей изолировать свои семьи в рамках структуры, которую не назвать стабильной. Фундамент благополучной семьи держится на двух сваях – родителях, что не оставляет возможности для удовлетворения их собственных потребностей. Какой бы стабильной ни была жизнь, налаженная родителями – хорошо оплачиваемая работа с медицинской страховкой, дети в садике, закупки продуктов каждый вторник, поход в церковь по воскресеньям, – какое-то событие обязательно перевернет все с ног на голову. Кто-то из членов семьи заболеет. Один из родителей потеряет работу. Родители разведутся, и кто-то из них переедет очень далеко. Когда случается нечто непредвиденное, вся семья остается на плаву благодаря усилиям единственного родителя. Впрочем, даже без серьезных происшествий, изолированная нуклеарная семья представляет собой ненадежную конструкцию.

Когда родитель долгое время находится не в ресурсе (в силу закрытости семейных структур и нашего общества) – это прямая дорога к выгоранию. Именно так описали свое состояние 66 % опрошенных родителей в 2022 году. В своей статье в The New York Times «Это не выгорание, это предательство» (This Isn’t Burnout, It’s Betrayal) доктор Пуджа Лакшмин, психиатр, специализирующийся на женском здоровье, утверждает, что термин «выгорание» обвиняет человека (зачастую мать) в том, что он оказался «недостаточно устойчивым», в то время как «предательство… указывает на разрушение структур вокруг них». Предательство общества заставляет нас чувствовать себя истощенными, подавленными и перегруженными работой, что приводит к вспыльчивости, а значит, к материнскому гневу.

Структура нуклеарной семьи изолировала разгневанных матерей за стенами их собственных домов, лишив общества других матерей или родственников, которые могли бы взять на себя часть их бремени. В книге «Проявление себя: Восстановление семейных, дружественных и общественных связей» (How We Show Up: Reclaiming Family, Friendship, and Community) Миа Бердсон описывает нуклеарные семьи как пример того, что она называет «токсичный индивидуализм». Вместо того чтобы создать поддерживающее общество, каждая семья ведет личную борьбу за наши общие нужды, забаррикадировавшись в крохотных ящичках, тем самым создав идеально герметичную коробку злобы.