Хрупкие связи. Как раненый нарциссизм мешает нам жить в мире с собой и другими

Я рассказала все это только для того, чтобы проиллюстрировать, как много людей даже не подозревают, что их Я всегда существует в моменте. Мы не привыкли его замечать или считать чем-то значимым, делиться им с кем-то. Как только потеря Я становится очевидной и обнаруженной в терапии, человек хотя бы начинает подозревать о масштабах потери. Обычно это происходит после того, как клиент условно «решил» все свои проблемы и ему больше не надо какой-то функциональной причиной оправдывать свою потребность в контакте. И вот тогда начинается самое интересное. Мы можем наблюдать, как именно человек строит контакт. Или не строит, а бесконечно себя прерывает и регулирует, что бывает гораздо чаще.

И вот ради этого человек на самом деле приходит в терапию.

Ситуативные проблемы и сложности – лишь верхний, видимый уровень.

Конечно же, человек приходит за самим собой, за восстановлением связи с собой настоящим и за изучением способов, которыми он этого себя наружу не выпускает.

Как детское Реальное Я становится нашим

• Когда эмоции находят отклик.

Мы плачем, потому что упали, и кто-то рядом присаживается, чтобы выслушать, обнять, сказать: «Я знаю, это больно. Я с тобой». Такие слова – не столько про успокоение, сколько про подтверждение: наши чувства реальны, их видят и разделяют. В этот момент мы осознаем: «Я чувствую, и мои эмоции важны».

• Когда действия вызывают реакцию.

Мы строим башню из кубиков, гордо демонстрируем ее кому-то важному, и в ответ получаем искреннюю улыбку: «Какая высокая башня! Ты справился!» Это не похвала, а признание наших усилий. Мы переживаем то, что может звучать как «я делаю, и мои действия имеют значение».

• Когда ошибки не обесценивают.

Мы разливаем воду и вместо крика слышим: «Ничего страшного, мы вытрем. Ты не испортил мир, он остается с тобой». Так мы понимаем: «Я могу ошибаться, но это не делает меня плохим или ненужным».

• Когда наши желания принимают всерьез.

Мы говорим: «Я хочу красную машинку». И даже если просьбу не могут выполнить, мы слышим: «Я вижу, тебе она нравится. Она правда классная». Это не значит, что мы получим желаемое, это значит, что проявлено внимание к нашему внутреннему миру. Мы чувствуем: «Мое желание важно, даже если оно не всегда реализуется».

• Когда мы можем быть самими собой.

Мы злимся, что игрушка сломалась, и слышим: «Ты расстроен, потому что она была твоей любимой. Это правда грустно». Мы чувствуем: «Мои эмоции не нужно прятать, их можно выражать, и я все равно останусь значимым».

Опасные данности

Сейчас мы коснемся первых трудностей, с которыми сталкивается наша психика, после чего начинается новый этап ее строительства. Это переход от симбиоза и слияния к первым проблескам отдельности, которые обязательно сопровождаются сильнейшими аффектами и переживаниями. Представьте на секунду, что вы теряете руку и ваше тело теряет целостность. Вот так детская психика переживает первые ощущения невозможности контроля над мамой.

Симбиотическая связь с матерью на первом этапе жизни – не просто психологическая необходимость, а основа выживания. И пока эта связь кажется ребенку абсолютной, его мир остается целым и безопасным. Грандиозный нарциссизм превращает каждый день в волшебство: потерянная соска каким-то чудом возвращается, тепло матери снова и снова обволакивает, голос успокаивает, а голод исчезает, будто его никогда и не было.

Но, как и все, что связано с развитием, это состояние временно.

Постепенно кокон грандиозной власти начинает истончаться и реальность все громче заявляет о своем существовании.

Когда мама не сразу отвечает, когда появляются первые задержки между желанием и его исполнением, когда мы сталкиваемся с первым ощущением своей отдельности, начинается переход к более сложным формам взаимодействия с миром, которые, с одной стороны, пугают, злят, разочаровывают нас, а с другой стороны, переводят нашу психику на совсем другой уровень функционирования.

Есть четыре базовые «неприятные» для нашего нарциссизма данности, с которыми ребенку еще только предстоит столкнуться. Это черты реальности, которая день за днем все явственнее проникает в психику малыша.

Первая данность – отдельность. Однажды приходит осознание: мама – отдельный человек. Она может уйти, не всегда видит наши потребности, ее внимание не принадлежит нам безраздельно. Это открытие похоже на землетрясение: если она не часть нас, то кто нас защитит? Мы воспринимаем отдельность как предательство: «Почему мама не всегда здесь, почему она не знает, что мне нужно прямо сейчас?»

Но именно это открытие становится началом формирования границ. Отдельность дает возможность осознать свое Я как нечто самостоятельное. Да, быть одному – страшно. Но со страхом приходит больше индивидуального Я. Мы учимся не растворяться в других, находить свое место в мире и понимать, что любовь может существовать не только в слиянии.