Хрупкие связи. Как раненый нарциссизм мешает нам жить в мире с собой и другими

– Я знаю, что ты думаешь, когда на меня смотришь. Красавчик, уверенный в себе. Мачо, ходячий секс. Думаешь, чего у меня зеркал так много дома? Типа, что я на себе зациклен весь? На внешности? Нет. Просто с ними у меня ощущение, что дома кто-то есть еще… Я завидую вам с мужем.

– Чему завидовать-то? Мы с ним друг другу не подходим.

– Я тоже так думал в начале ваших отношений. Но потом я видел, как он менялся, как бежал к тебе, к сыну. Вы просто споткнулись где-то по дороге. А у меня даже такой дороги никогда не было…

Понимаете?

Изнанка нарциссизма – нестерпимое одиночество, от которого хочется убежать.

Но дверь захлопнута, под ногами нет опоры, а где-то вдали видны лишь призраки. За маской уверенности скрывается нестерпимое одиночество, которое заглушают совершенствование внешности, бурные романы или попытки доказать свою ценность через достижения. Но внутри остается глубинная тоска, связанная с убеждением: «Я ничего не стою. Я никому не нужен настолько, чтобы кто-то захотел построить со мной глубокие отношения».

Зеркала становятся иллюзией связи. Они позволяют хотя бы ненадолго ощутить, что кто-то есть рядом. Но отражение не может заменить живую связь, которой так жаждет Самость.

Послесловие к седьмой главе

Говоря о нарциссических защитах и проявлениях, очень трудно как объяснить, так и понять один момент.

Мы ощущаем себя абсолютно адекватно тому состоянию зрелости психических структур, которыми обладаем.

Да, нас беспокоят тревога, депрессия, безнадежность, напряжение, непреодолимое одиночество, но они совершенно естественны для того, кто мы на самом деле. То есть внутри нас есть маленький потерявшийся одинокий ребенок, который попал во взрослый мир и изо всех сил пытается с ним справиться, пытаясь заставить себя не обращать внимания на то, как ему трудно. Это наше Реальное Я. Его незрелые и неподготовленные к встрече с пугающей реальностью части.

И, казалось бы, можно признать: «Да, в чем-то я до сих пор маленький. И поэтому пытаюсь игнорировать реальность, наращиваю всемогущество, пытаюсь дотянуться до идеализированных представлений о себе. Да, мне и правда страшно встречаться с тем, чем я не могу управлять, а по-другому я пока не умею. Меня не научили, и я сам не учился. Да, я убегаю в убежища, потому что это безопаснее и выносимее, чем контактировать с людьми».

Но встретиться с этим Реальным Я оказывается в высшей степени тяжело. Наш нарциссизм просто не дает все это ощутить как внутреннюю правду. Он совершенно закономерно возражает: «И что ты будешь с ней делать? Зачем тебе видеть, что окружающие люди тебе неподконтрольны, а реальность неподвластна? Для чего тебе знать о своей уязвимости и слабости?»

Нарциссизм ощущает свою ответственность за то, чтобы пусть деструктивно, но охранять нас там, где обычных защит не хватило.

Тонкокожие и невероятно ранимые, мы продолжаем нуждаться в его фантастически мощных механизмах.

Нарциссизм не из злости или вредности запирает нас в своих убежищах и предлагает носить маски. Он просто хочет помочь, как может. Его задача – сделать так, чтобы мы могли жить, не чувствуя постоянной угрозы разоблачения, стыда или боли. Но его способы защиты – как вечно раскрытый зонтик: заслоняют нас от дождя, но и не дают увидеть солнце.

И теперь мы подходим к следующему шагу: нам надо увидеть, как устроена наша психика, если мы продолжаем пребывать в нарциссическом царстве. Она работает особым образом – с одной стороны, поддерживая внутри себя ощущение того, что наше Я плохое, а с другой, пытаясь исправить его или даже избавиться от него.

И для того, чтобы иметь возможность что-то изменить, нам нужно хотя бы найти слова для обозначения того, кто именно «обитает» в нашем внутреннем мире и в каких взаимоотношениях находятся эти персонажи. Эта специфика невротических взаимодействий имеет большое значение.

Глава восьмая Структура Я в нарциссическом царстве

Нарциссическое Я

Если бы у нас был шанс вырасти и перейти в объектную область, наша психика могла бы быть целостной. Это означало бы, что она обладает несколькими важными качествами.

Например, способностью воспринимать мир во всей его многогранности, не пытаясь упростить все до черно-белых схем. В такой психике было бы место для противоречий, для того, чтобы видеть мир как сложный и многослойный, не стремясь навязать себе простой и прямолинейный взгляд. Она была бы гибкой, адаптивной и могла бы меняться в ответ на происходящее.

Целостное Я было бы способно интегрировать все стороны нашей личности, а не отвергать те части, которые кажутся трудными или неприемлемыми. Оно могло бы признать уязвимость как естественную часть человеческого опыта, понимая, что слабости и ошибки – возможность для роста, а не угроза для самооценки.