Хрупкие связи. Как раненый нарциссизм мешает нам жить в мире с собой и другими

Есть два вида Плохого Я, и в зависимости от них будут разыгрываться разные спектакли. В одном случае нарциссизм атакует несправившиеся, недотягивающие, несоответствующие части нас. То есть те, из-за которых, по его мнению, у нас не получилось до сих пор стать идеальными и совершенными, а значит, защитить себя от отвержения и нелюбви. Давайте это назовем драмой негативного нарциссизма. В его основе лежит то самое негативное самоописание, которое нужно искоренить, переделав себя в идеальную версию.

Во втором случае нарциссизм атакует наши живые, уязвимые и зависимые части. И для него Плохое Я – это то, которое:

• продолжает нуждаться в любви;

• надеется на взаимность;

• имеет потребность в других.

Давайте назовем это драмой деструктивного нарциссизма. Иногда сцены из одной драмы совмещаются с эпизодами из другой, и тогда мы переживаем микс атак за то, что мы плохие и не смогли себя переделать, а также за то, что продолжаем на что-то надеяться. Но чаще всего есть какой-то один, более выраженный, «любимый» и привычный сценарий.

В обеих драмах Плохое Я и Плохой Внутренний Родитель играют ведущие партии.

1. Попытка переделать Плохое Я (негативный нарциссизм).

Внутренний Родитель приказывает: «Старайся больше, будь лучше, исправляй себя!» Плохое Я становится мишенью для бесконечной работы над собой. Мы стараемся подавить свои естественные желания и потребности, стремясь соответствовать стандартам Родителя. Если мы будем идеальными, он, возможно, снизойдет до милости и ослабит «хватку». Мы тогда сможем расслабиться и вдохнуть хотя бы чуть-чуть воздуха.

2. Попытка «уничтожить» Плохим Я или расправиться с ним (деструктивный нарциссизм).

Другая стратегия – объявить Плохое Я слабостью, от которой нужно избавиться. Внутренний Родитель говорит: «Ты должен перестать нуждаться в любви и защите. Это делает тебя уязвимым!» В этом случае мы замыкаемся в себе, эмоционально отказываясь от любых связей и потребностей, надеясь стать независимыми от внешнего мира. При этом, кстати, внешне мы можем присутствовать в отношениях, но в глубине души ощущать, что находимся не тут, рядом с человеком, а примерно на Северном полюсе. А в моменты риска быть уязвимым мы вообще задергиваем железную шторку между собой и окружающими, говоря себе: «Да зачем мне вообще все это надо?!»

В драме негативного нарциссизма Плохое Я – это пленник, стремящийся заслужить прощение, а значит, и любовь, принятие, отражение, внимание Плохого Внутреннего Родителя, чье каждое новое требование становится заданием: стать лучше, умнее, успешнее. Но как только цель достигнута, появляются новые стандарты. Пленник пытается вырваться из своей клетки, выполняя указания, но с каждым шагом оказывается все сильнее скован цепями: ему никогда не достичь идеала, который хочет видеть Внутренний Родитель.

А в случае деструктивного нарциссизма Плохое Я – узник, всегда недостаточно отвергнувший свои потребности. Это тот, кто надеется, ждет и нуждается вопреки запретам и жестким внутренним законам. Внутренний Родитель объявляет его чувства врагами, которые нужно уничтожить, чтобы избежать повторной боли отвержения. Каждый акт этого спектакля, каждое движение в сторону близости обязательно будут осуждены внутренним цензором, и в этой драме не бывает победителя. Признание собственных потребностей становится разрушительным, и Плохое Я играет тем лучше, чем больше спрячет и решительнее откажется от всех потребностей.

Негативный нарциссизм: регресс и надежда

Маленький ребенок хочет абсолютной любви, принятия и безопасности. Для него важно знать, что его потребности всегда будут удовлетворены, что он ценен просто потому, что он есть, а его ошибки, недостатки или желания не делают его менее любимым.

Через эту фантазию ребенок как бы строит внутри себя «золотой кокон», в котором он защищен от фрустрации, неидеальности своих близких и, главное, от реальности, где мир не вращается вокруг него. Это иллюзия, которая помогает справляться с травматическим осознанием своей уязвимости, хотя и делает невозможным принятие реальной жизни со всей ее сложностью и непредсказуемостью.

Потеря фантазии, что мы можем быть безусловно защищены, что мир не потребует от нас никаких усилий, а другие не сделают ничего, что могло бы нас ранить, становится шоком. И меняет все в нашей внутренней вселенной. Чтобы восстановить защищенность, мы берем надежду на восстановление того первичного состояния абсолютной неуязвимости и отправляемся в путь невротической переделки себя.

Потому что в сознании ребенка всегда можно вернуть себе принятие и любовь и освободиться от необходимости выдерживать фрустрацию, предотвратив «плохое» поведение родителя. В детской вселенной боль, страх, агрессия и другие негативные чувства являются не естественной частью жизни, а наказанием за то, что ты плохо над собой поработал.