Хрупкие связи. Как раненый нарциссизм мешает нам жить в мире с собой и другими

Таким образом, наш Внутренний Родитель должен стать эффективным партнером в исправлении Плохого Я. Как будто нам надо поместить в себя цензора, который будет заранее оценивать, есть ли риск быть отвергнутым и ненужным, соответствуем ли мы любви и принятию. И если не соответствуем, то в распоряжении такого внутреннего цензора должны быть механизмы для исправления. И они у него есть: это наша аутоагрессия во всех формах.

Механизм аутоагрессии часто выглядит как критика, перфекционизм, постоянное чувство вины или стыда. Мы учимся наказывать себя еще до того, как это сделают другие. Эта стратегия кажется нам безопасной, потому что контролируем ее мы.

Лучше сделать больно себе самостоятельно, чем снова переживать ту беспомощность и боль, которые приходят с отвержением извне.

В каком-то смысле, это гениальная защита – способ превратить невыносимое в управляемое. Нарциссизм остается верным себе: «Я больше не дам никому тебя отвергнуть». Поэтому мы отвергаем себя сами.

Плохой Родитель, в сущности, заботится о нас, но его забота жестока. Он становится не только репрессирующей фигурой, но и неосознаваемым механизмом, который поддерживает нас в одном и том же состоянии. Внутренний Родитель, выступая от лица нарциссических защит, способен жестко реагировать на любые проявления слабости, на любое признание внутреннего дефицита. В то же время Плохое Я, будучи второй стороной этого расщепления, не может противостоять этой самой репрессии. Оно вечно застревает в попытках удовлетворить невыполнимые требования, выдвинутые Плохим Родителем. Невозможность достичь идеала приводит к тому, что Плохое Я испытывает все большее унижение и беспомощность, усиливая конфликт. А Внутренний Родитель как будто еще больше утверждается в своем праве усугублять репрессии.

Таким образом, Плохой Внутренний Родитель и Плохое Я образуют систему, в которой каждая из фигур поддерживает разрушительную роль другой. Они раскручивают карусель страха, стыда и внутреннего насилия. И этот замкнутый круг расщепления и отвержения не кончается, подменяя собой нашу подлинность. Ведь на самом деле ни Плохое Я, ни Плохой Внутренний Родитель не выражают нашу Самость. Они лишь фантазия, которая необходима для поддержания невротического кружения…

Как появляется Плохой Внутренний Родитель

Мы все знакомы с разнообразными проявлениями Плохого Внутреннего Родителя: это наш Критик, Агрессор, Обвинитель, Судья, Абьюзер. О причинах, по которым он становится критикующим, осуждающим, обвиняющим, обычно пишут очень односторонне. Нам говорят, что родители и вправду были плохими и наносили травмы, критиковали и осуждали. И теперь то, как мы обращаемся с собой, – прямая калька с внешних отношений. В чем-то это правда, но не вся.

Плохой Внутренний Родитель – не всегда голос реального родителя, который отвергал, обесценивал или был жесток. Чаще всего наши родители не были равнодушными монстрами, желающими сделать нам больно. Дело в том, что в детстве мы видим мир и близких людей по-другому. В нашем черно-белом восприятии даже любящая мама оказывается злой ведьмой в моменты, когда она злится. А папа – тираном, когда устанавливает правила. Моменты покинутости, одиночества или эмоциональной разобщенности накапливались один за другим, и складывался общий образ родителя, который так и остался плохим.

Плохой Внутренний Родитель – только часть расщепленного образа внешнего родителя, который не только давал и удовлетворял, но и отказывал и покидал.

Наша психика не смогла интегрировать эти родительские части в единое целое, оставив только его плохую сторону.

Почему это происходило?

Нас оставляли наедине с нашими чувствами.

Я всегда повторяю: невозможно не ранить или не фрустрировать детей, но можно встретиться с их чувствами и обойтись с ними бережно. Невозможно не допустить травм, но можно утешать и успокаивать. Невозможно всегда подчеркивать и как-то особенно показывать ценность ребенка, но можно уважать его реакции, когда он встречается с нашим несовершенством.

Для наших родителей встреча с чувствами вообще была проблемой. Они в своих-то не разбирались и не могли выдержать себя в разных эмоциях, чего уж говорить об окружающих. Тем не менее отказ встречать наши чувства, разделять их, как-то по-взрослому обрабатывать – это часто и есть причина той покинутости, которая накапливается, словно черная пустота, внутри. Могли не бить, не кричать и даже не критиковать. Но просто не заглядывать в боль или игнорировать страх, когда они охватывали нас.

Например, одна моя клиентка вспоминала историю, которая, однако, встречается очень часто: