Кино после Сталина

Пленку привезли в Минск прямо из лаборатории, почти мокрую. Лариса Шепитько сама села за микшерный пульт. Машеров был настроен скептически, ожидая увидеть «бабью режиссуру». Через 20–30 минут после начала просмотра Машеров уже не мог оторваться от экрана, а к середине фильма – плакал, не стесняясь присутствовавшего в зале руководства республики. По окончании фильма Машеров вопреки традициям (обычно на таких премьерах мнения заслушивались сначала от нижних чинов и потом уже от высших) вышел на сцену и говорил около сорока минут. По свидетельству Элема Климова, эта взволнованная речь была одна из лучших, когда-либо слышанных им в адрес своей жены. Белорусский писатель и ветеран Великой Отечественной войны Алесь Адамович, присутствовавший на показе, описал Машерова как человека, вопрошающего: «Откуда эта девочка, которая, конечно же, ничего такого не пережила, знает обо всем этом, как она могла так рассказать»?

Через несколько дней «Восхождение» было официально принято без единой поправки[148].

Увы, подобные «хеппи-энды» редки. Да и таких, как Петр Машеров, погибший в 1980 году в автомобильной катастрофе, больше не было.

«Советское кино успешно решает задачу развития национальных кинематографий в процессе их сближения на основе идейно-эстетической и социальной общности, сближения, не разрушающего национального своеобразия, но открывающего дорогу для взаимодействия, взаимообогащения. Взаимная помощь, основанная на идейно-эстетической общности, способствует “выравниванию” кинематографического фронта. В советской кинематографии широко практикуется перевод (дубляж) фильмов с одного языка на другой, делающий фильмы, создаваемые в республиках, достоянием всесоюзной киноаудитории»[149].

Каждый раз вздрагиваю, когда слышу или читаю что-то вроде: «Докладчик озвучил новые перспективы…»

Этот термин «озвучить», как-то незаметно занесенный из нашего обычного кинематографического обихода, в основном поменял свое первоначальное родное значение. Стал сейчас постоянным в официальном и неофициальном обращении, незаслуженно пробрался в разговорную речь и даже в диалог на экране.

Озвучание в кино, или «озвучка», довольно разнообразный и сложный в технологическом отношении процесс. Включает запись музыки, шумов, актерской речи, закадрового текста. Очень существенная его «составляющая», конечно, дубляж.

«В 1956 г. в Ленфильме открылся дубляжный цех, сотрудники которого занимались дублированием на русский язык как зарубежных фильмов, так и фильмов союзных республик, снятых на национальных языках. За Ленфильмом последовали Мосфильм и ряд других кинокомпаний. Тем не менее флагманом советского дубляжа оставалась Киностудия им. Горького. Советская школа дубляжа считалась одной из лучших в мире, благодаря работе укладчиков текста, добивавшихся поразительно четкой синхронизации слоговой артикуляции»[150].

И это уже не столько технология, сколько подлинное искусство. Отличались в нем очень часто знаменитые, большие актеры. Иногда это было даже внешнее, типовое соответствие, даже совпадение. Но не это было обязательным, а проникновение в суть образа, сыгранного другим актером. Не равнодушная имитация, а встреча индивидуальностей во имя того, чтобы зритель, забыв в темноте зала о «чужом» голосе, абсолютно верил в правду образа и радовался актерской игре.

Чаще всего зритель воспринимает «чужой» голос настоящего мастера, как совершенно естественный. И даже не понимает разницы между «дубляжом» и «озвучкой», которая может быть закадровым комментарием. Тогда как дубляж – это всегда замена по тем или иным причинам «съемочного» голоса другим.

Актеры дубляжа и артисты закадрового комментария ценились всегда.

Ефим Копелян (справа) в фильме «Даурия»

1971

[ГЦМК]

Зиновий Гердт

Фотограф А. Лыскин

1974

[РИА Новости]