Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Синан отправился в Сирию секретным маршрутом. По пути к месту назначения он старался привлекать к себе как можно меньше внимания, стараясь по возможности избегать придорожных населенных пунктов. С собой у него были полученные от имама Хасана II в Аламуте верительные грамоты и инструкции, необходимые ему для руководства сирийскими низаритами. Лишь изредка он останавливался ненадолго в надежных домах единомышленников и сочувствующих низаритам правоверных, проживавших в селениях или даже городах, расположенных вдоль дороги. Так, одну ночь Синан провел в Мосуле, где посетил здание, расположенное на окраине города и известное под названием «Мечети плотников».

Передохнув в Мосуле, он продолжил свой путь, выбирая наиболее безопасные маршруты, пока не добрался до города Ракки, расположенного на самой границе Ирака и Сирии. А оттуда проследовал в славный город Халеб – бастион низаритского измаилизма в Сирии, пребывавший в описываемое время под правлением Нур эд-Дина Махмуда, сына Зенги, столь же прославленного воителя и непримиримого врага шиитов, которых он считал еретиками. Синан прибыл в Халеб в момент, когда Нур эд-Дина, ушедший в очередной поход, отсутствовал в городе. Синан воспользовался отсутствием грозного атабека, чтобы провести некоторое время в Халебе. Там он установил контакты с некоторыми проживавшими в городе низаритами и вручил им удостоверявшие его личность и должностные полномочия бумаги и сопроводительные письма к сирийским единоверцам, выданные ему в «Орлином гнезде» имамом Хасаном II. Вероятно, он также воспользовался предоставившейся ему возможностью ознакомиться с положением дел в Сирии, в особенности – разобраться с положением тамошних низаритов.

На протяжении XII века в отчаянно оспариваемом другу друга разными военно-политическими силами бурлящем регионе произошли заметные изменения. Хотя в Сирии по-прежнему продолжались постоянные смуты, казавшиеся вечными (и не прекращающиеся до сих пор), множились признаки усиления могущества некоторых из игроков насирийской «шахматной доске» за счет других. Множились и проявления роста могущества мусульман в целом в сирийском регионе, хотя, с низаритской точки зрения, ничего хорошего в этом не было, поскольку все более успешным контрнаступлением сил ислама на левантийских крестоносцев-«франков руководили сирийские сунниты – враги измаилитов вообще и низаритов – в частности.

Первым из великих суннитских военно-политических лидеров, нанесшим сокрушительный удар крестоносцам, был Имад эд-Дин – «Столп Веры» – Зенги (чье прозвище, происходящее от персидского слова «зане», то есть «ржавый», намекало на смуглый цвет его кожи), отнявший у «франков» Эдессу (оставленную без помощи Раймундом Антиохийским, занятым на тот момент борьбой с ромеями), предав мечу большинство ее христианского (причем не только «латинского», сиречь римско-католического) населения, о чем армянский поэт и епископ – современник событий – отозвался в горестных стихах:

Что видели в веках иныхПрискорбней зрелищ таковых?Орда неверных, диких, злых,Свирепствует меж толп людских;Ударами мечей стальныхВсех рубит – старых, молодых…Нерсес Шнорали. «Плач об Эдессе».

Однако, хотя и казалось, что Зенги достиг пика своей славы и апогея своего могущества, его кампания по отвоеванию у «франков» святынь Земли Воплощении и их возвращению в лоно ислама не была доведена султаном-воителем до конца. Зенги был крайне неуравновешенной личностью, подверженной частым переменам настроения, порой впадавшим в боязливость и даже испытывавшим панические атаки. К тому же грозный ратоборец часто позволял себе напиваться допьяна, чем шокировал немало правоверных мусульман, что, однако, нисколько не побуждало его становиться трезвенником. Видимо, ему знакомы были стихи Омара Хайяма:

Вино пить – грех? Подумай, не спеши!Перед Аллахом явно не греши!В ад посылать из-за вина и женщин?Тогда в раю, наверно, ни души.