Кинжальщики. Орден низаритов без легенд и мифов

Когда «даис» сирийских низаритов Абу Мухаммед умер, было далеко не ясно, кто сменит его в должности. Разгоревшиеся по данному вопросу споры свидетельствовали об отсутствии (или, по меньшей мере, недостаточности) единства и сплоченности среди сирийских «эзотериков». Не дожидаясь инструкций из иранского «Орлиного гнезда», место умершего «даиса» самовольно занял некто Али ибн Масуд. Однако по поводу его самовольства возникли разногласия (в первую очередь – поскольку занятие должности произошло без санкции аламутской штаб-квартиры ордена, но, видимо, еще и по другим причинам). Некоторые несогласные были настолько возмущены столь беззастенчивой узурпацией власти, что решили устранить самовыдвиженца «старым добрым низаритским способом». Двумя главными фигурами среди заговорщиков были низариты Абу Мансур и Фа(х)д. Они напали на Масуда, когда тот выходил из бани, и закололи его кинжалами. Но террористы оказались недостаточно сильными и влиятельными, чтобы продвинуть на освободившуюся должность своего собственного ставленника и были взяты под стражу. В Аламут был послан запрос, что делать с арестованными. В конце концов Абу Мансур был казнен, а вот Фахд, по непонятным причинам, помилован, а затем даже освобожден из-под стражи…

Именно в этой, опасной для сирийских «батинитов», ситуации «безвластия», или, если угодно, «междувластия» Синан сумел взять филиал ордена нихаритов в Сирии под свой контроль. Чему способствовали важная роль, которую он прежде играл в иранской штаб-квартире ордена «эзотериков» и полученные им в Аламуте полномочия, его личная харизма, а также, несомненно, обретенная им за годы деятельности в Сирии массовая поддержка местных соратников, единоверцев и «сочувствующих». Занятие Синаном должности главы сирийского филиала ордена низаритов было, несомненно, целиком и полностью одобрено аламутским руководством (причислевшим Синана к своему «ближнему кругу» еще до поручения ему миссии в Сирии и не случайно возложившим эту ответственную миссию именно на него). А коль скоро Аламут признал Синана лидером низаритов в Сирии, последние не стали возражать.

Одним из первых действий Синана в новой должности было провозглашение в Сирии «кийямы». Отмечалось, что по поводу отношения этой принципиальной религиозной инновации – «учения о Воскресении» со всеми вытекающими – у низаритов Ирана и Сирии были разные мнения. В Иране низариты, прежде чем принять «кийяму», отнеслись к этой новости достаточно критически (а их враги-сунниты – практически проигнорировали). В Сирии же ситуация была прямо противоположной. В то время как сирийские низариты приняли «кийяму» достаточно охотно и безропотно, тамошние сунниты при известии о низаритском «воскресении» будто с цепи сорвались. Слухи о полученном низаритами «дозволении отвергнуть шариат» обрели в их живом воображении форму безмерно преувеличенных и искаженных до карикатуры и гротеска представлений, будто в низаритском мире (все еще окутанном для них, «непосвященных», глубокой тайной) практикуются самые отвратительные формы распутства и все мыслимые и немыслимые злодеяния, вплоть до «свального греха», во все времена приписываемые членам «закрытых» и «секретных» обществ и организаций). В одном из пересказов подобных «черных легенд» (возможно, отражавшем отдаленные, глухие воспоминания об аналогичных обвинениях, возводимых несколькими веками ранее на карматов), хронист-суннит Камаль ад-Дин утверждал, что слышал, будто «Синан позволяет им (низаритам – В. А.) осквернять собственных матерей, сестер и дочерей», не менее сурово осуждая «еретиков» также за их отказ от соблюдения ритуального поста в рамадан.